Чтение онлайн

– Не нужно ли вам что-нибудь наточить?
– спросил он.

– Нет, отец сам точит ножи и ножницы. Но отдохни малость и выпей стакан молока, - сказала Малин, подойдя к точильщику.

И тогда он тихо шепнул ей:

– Не бойся меня, Лина. Не убегай. Ведь я не желаю тебе зла. Ответь мне только на один вопрос. Это ты плясала прошлым летом у ручья в глухом лесу?

– Да, - дрожа ответила Малин.
– Но никакая я не лесовица. Я плясала только для того, чтобы высохли волосы.

– У тебя такие красивые цветочки в волосах, - сказал Сикстен.
– Откуда они у тебя?

– Разве ты видишь мои цветочки?
– спросила Малин.
– Ведь эльфа сделала их невидимками.

– Какая эльфа?
– удивился Сикстен.

– Я не могу говорить о ней, - призналась Малин.
– Если я скажу, ты тоже подумаешь, что я - заколдована.

– Расскажи мне обо всем, - попросил Сикстен.
– Меня тебе бояться нечего.

И Малин рассказала ему обо всем. А когда она упомянула слова эльфы о том будто ее цветочки останутся невидимыми для всех, кроме одного, Сикстен воскликнул:

– Это, верно, речь шла обо мне!

– О тебе?
– переспросила Малин.

– Да, ведь только я их вижу, - сказал Сикстен.
– И потому ты должна обручиться только со мной. Неужто ты этого не понимаешь?

Да, Малин это понимала. Но она понимала также и то, что никогда сыну помещика не жениться на дочери торпаря. И если Сикстен поведет об этом речь со своими родителями, они наверняка прогонят торпаря и его семью с торпа. И тогда конец всем отцовским радостям. Не будет у них ни цветов, ни новых теплиц, ни оранжереи, о которых он мечтал. Поэтому Малин попросила Сикстена, чтобы он подождал и не говорил о ней с родителями. Сикстен обещал.

Назавтра Малин сказала отцу с матерью, что она хочет поискать себе новое место на зиму. На дворе ведь осень, а какая же работа для нее зимой в саду. Родители пытались уговорить ее остаться. Но все напрасно. Уложила она свои платья в маленький узелок и отправилась в путь. Стоял прекрасный осенний день, и деревья сверкали золотом. Малин подумала, что ей все равно придется пройти через лес, где она прошлым летом пасла коров. Что, если ей удастся еще раз увидеть Белоцвету!

Подойдя к прогалинке в лесу, она остановилась и огляделась.

– Прощай, милая Белоцвета. Ухожу куда глаза глядят.

Зашелестели тут желтые листья березы, и оттуда высунулась головка маленькой эльфы.

– Куда ты идешь?
– спросила она.
– Будешь искать того, кто может увидеть твои цветочки?

– Его я уже нашла, - сказала Малин.
– Оттого-то я и отправляюсь странствовать по белу свету.

– Да, люди такие странные!
– снова сказала Белоцвета.
– Никогда нам, эльфам, не понять людей!

Малин попыталась объяснить Белоцвете, почему ей теперь нужно уйти из дому.

– Там в дуплистом пне есть золото и серебро, - внезапно произнесла эльфа.
– Люди любят золото. Может, твой отец сможет откупить торп за это золото.

Подбежав к старому дуплистому пню, эльфа стала сгребать листву, прикрывавшую дупло. И к своему великому удивлению, Малин увидела, что в дупле засверкали золото и серебро.

– Оно лежит здесь давным-давно, со времен бабушки моей прабабушки. Оно попало сюда в одну из войн, которые время от времени ведут люди. И тогда они кое-что здесь спрятали. Теперь ты можешь все это взять.

Как обрадовалась Малин!

– Спасибо тебе, Белоцвета! Я готова плясать от счастья!

И вместе с Белоцветой они радостно пустились в пляс. И плясали до тех пор, пока Белоцвета снова не исчезла в березовой листве.

Малин захватила с собой из дупла столько золота и серебра, сколько могла унести, и пошла домой к отцу. Он вернулся с ней обратно в лес и положил остаток клада в свой заплечный мешок. Потом отец отправился в господскую усадьбу и спросил, не может ли он откупить торп. И ему, ясное дело, продали торп. Всего лишь часть золота и серебра из его мешка понадобилась на это дело.

Потом торпарь построил новый красивый дом и большую чудесную оранжерею и так благоустроил свой торп, что его просто нельзя было узнать.

Сикстен же приходил туда каждый день и во всем помогал торпарю. А родителям он сказал, что поскольку они желают, чтобы когда-нибудь он стал хозяином усадьбы, то теперь самое время обучиться ему садовничать. А лучшего учителя, чем этот торпарь, не найти. Родителям Сикстена показались разумными его речи. И они очень радовались, что он выказал такое рвение. Никогда раньше за ним этого не замечалось.

Когда же Сикстен под конец явился рука об руку с Малин к родителям, они тотчас поняли, почему он захотел садовничать. Что Сикстен сделал хороший выбор - они иначе и не думали, хотя невеста была всего-навсего дочь простого торпаря.

И вот начали готовиться к свадьбе. Малин вся сияла от радости и была так счастлива, так приветлива со всеми. Только одно происшествие чуть не омрачило ее счастья. В день свадьбы, когда невесте надо было надевать свадебный наряд, к ней пришла цирюльница с горячими щипцами и хотела уложить ее волосы большими буклями, как тогда носили. Тут Малин вскочила и закричала:

– Вы что, ума решились! Хотите сжечь мои цветочки?

Цирюльница от испуга даже выронила горячие щипцы из рук. Они упали на ковер и прожгли там дыру. А цирюльница решила, что Малин не в себе.

– Прости меня!
– ласково извинилась Малин и сама надела миртовый венец себе на голову.

А невесты красивее Липы-Цветолюбицы никто никогда не видел. Но только один жених видел мелкие нежные благоухающие цветочки в волосах невесты.