Девочка Прасковья
Шрифт:
и не заметил наших разборок. Плавание спокойно продолжалось.
Когда я наконец пришел в
себя, то снова почувствовал уверенность в своих силах и в правоте поступков. Я
отомстил и теперь могу спокойно возвращаться домой. Ведь сама судьба дала мне
такой шанс хоть как-то поквитаться за свои поражения, и я его не упустил. И
нечего себя больше укорять! Через пару дней мы уже полетим в Египет, и все эти
мелочные разборки изгладятся из памяти и души, вытесненные новыми
захватывающими впечатлениями. Став прежним Жорой-Обжорой, я усмехнулся и, забросив баклажку далеко в реку, решительно обернулся. Однако то, что я увидел, заставило меня поразиться! Нет, это вовсе не касалось Пашки, я, кажется, и
думать-то о ней уже забыл. Видение, открывшееся моему взору, было тревожным и
впечатляющим: из-за леса прямо на паром надвигалась страшенная серо-лиловая
туча. Гонимый ею ветер какими-то невероятно резкими и свирепыми порывами
кидался то на прибрежные заросли, то на реку, то на наше хлипкое судно. Хоть
берег был уже и далеко от парома, но я слышал, как трещат там отрываемые с
деревьев
сучья, как протяжно скрипят и стонут старые сосны да ели. В небе что-то гулко
прогрохотало.
— Эге, кажись,
начинается представленьице! Эх, не успеем теперь оторваться… — услышал я
рядом голос старичка, спешно идущего к своему рюкзачку с камушками.
— Ничего, дедуль! —
подбодрил его паромщик. — Оторвемся! Ветер-то, он теперь нам в помощь будет, попутный! Вмиг на том берегу очутимся! Гроза-то, она еще не так скоро
разразится, пужает пока токмо. Держитесь покрепче и все! Щас вас всех с
ветерком прокачу! — и он, кинув за борт потухшую папироску, начал что-то делать
у пульта управления паромом.
Я взглянул на Пашку. Она
стояла все на том же месте и кого-то усиленно отыскивала взглядом своих
огромных глаз. Платок она держала в руке, а раскрытая книга лежала на брезенте, и ветер жадно ее перелистывал то в одну, то в другую сторону, как бы
нетерпеливо пытался узнать, где там самое интересное место. И тут снова
раздался оглушительный гром, и налетел такой внезапный и мощный шквал ветра, что застал всех пассажиров врасплох. Злые порывы ринулись на паром, точно стая
голодных хищников, хватая и швыряя все, что попадалось им на пути. Люди
загалдели, засуетились, прикрывая свои пожитки, началась суматоха, более
похожая на легкую панику.
Я от неожиданности
оступился и едва не вылетел за борт, повиснув на поручнях. Они меня удержали, и
я снова встал на ноги. В лицо ударила пролетавшая по воздуху газета, к ступням
полетели клочья сена, срываемые с подводы. По палубе катались пластиковые
бутылки и яблоки, носились бумаги, полиэтиленовые пакеты, картонные коробки и
даже чье-то кепи.
— Жора, ты где?! Иди
быстрей сюда! — донесся зычный голос тети Клавы.
В это время Пашка тоже
крикнула:
— Тетя Зоя, я здесь! — и
замахала рукой.
Однако коварный ветер
тут же рванул ее платок и, выдернув его из пальцев, швырнул далеко за борт.
— Ой! — пискнула
девчонка и обернулась.
А проказник, подвывая,
как волк, уже вовсю теребил ее платье и запутывал косички. Видя, что платку уже
не поможешь, Пашка кинулась к книжке, но и тут опоздала… Резкий порыв вырвал
пухлый фолиант буквально из рук и с легкостью погнал его по гладкой палубе.
Девчонка в отчаянии бросилась следом, пытаясь задержать бег книги. Где там!
Свирепый проказник норд-ост не оставил ей никаких шансов. Он словно играл с
человеком, напевая при этом свою заунывную песенку. Ветер замедлял натиск, давая девчонке возможность нагнать бесценную для нее книгу, но как только она
плюхалась на палубу, чтобы прикрыть собой черный фолиант, тут же ловко
подхватывал его и опять гнал к краю парома. А потом вообще взял и грубо закинул
книжку прямо в реку!
— О, нет! — воскликнула
пораженная девчонка и, быстренько перекрестившись, тоже бросилась за борт.
В отчаянном рывке Пашка
добралась до своего уже собравшегося идти ко дну сокровища и выхватила книгу из
воды.
Отфыркиваясь, хотела уже
было возвращаться, но заметила белеющий неподалеку лоскут ее платка, который
весьма стоически еще держался на поверхности реки, и погребла к нему.
— Куда, дуреха, а ну,
назад! — завопил паромщик. — Там же водовороты! Утопнешь!
— Паша, вернись
немедленно! — поддержала его тетя Зоя. — Бог с ним, с платком, возвращайся
немедленно! Буря идет! Там нельзя купаться! Кому я говорю?!
Но девчонка была уже у
платка и упустить шанс вернуть его просто не могла. Я бы на ее месте, пожалуй, поступил
бы так же. Пашка еще пару раз взмахнула рукой и завладела своей пропажей.
— Греби назад быстрее! —
гаркнул матрос и, сплюнув, произнес уже неизвестно кому. — Елы-палы! Кажись, ее
уже затянуло!
Развернувшись в воде,
Пашка тоже поняла, что идти ей против бурного течения будет весьма и весьма
сложно, тем более, что она все еще не желала расставаться с книгой и платком, сжимаемыми в одной руке.
— Похоже. Ей лучше плыть
не к парому, а обратно к берегу — там слабее течение! — предложил подошедший
бард-очкарик.
— Да, вы правы, —