Чтение онлайн

поудобнее разместиться на ночлег, щедро окатывало девчонку прощальным сиянием

своих ярких лучей. Расплавленное золото струилось по ее волосам и стекало

тоненькими огненными ручейками на неподвижную зеленоватую гладь озера. А капли

воды на теле Пашки искрились и переливались всеми цветами радуги, будто само

солнце, пораженное ее красотой, осыпало девчонку полными пригоршнями сказочных

самоцветов. Зрелище, скажу вам, было действительно просто потрясающее: изящный

девичий силуэт прямо на фоне большого слепящего ярко-оранжевого солнечного

диска, окутанный легкой переливающейся лимонно-бирюзовой дымкой, в которой

весело резвились алые, лиловые, изумрудные зайчики. И каждое движение девчонки

разбрасывало вокруг мириады бриллиантовых брызг, которые рассыпались по слегка

мрачноватой поверхности болотной воды, не тонули, а продолжали гореть и

светиться, окрашивая все вокруг неповторимыми фейерверками. У меня аж дух

перехватило! В какой-то момент показалось, что передо мной вовсе не обычная

девчонка из периферии, а самая настоящая лесная нимфа или же фея российских

болот, решившая после трудового дня искупаться в лучах солнца, чтобы зарядить

себя его энергией, способной творить чудеса… Еще бы, ведь не могла же Пашка —эта вредная зазнайка — быть сейчас такой прекрасной! Нет, она явно не та, за

кого себя выдает! Пораженный всем увиденным, я так и замер вполоборота, разинув

рот и выпучив глаза. Конечно, я слишком надолго задержал свой взгляд на

девчонке, и она, видимо почувствовав, что кто-то за ней подсматривает, резко

обернулась, чтобы проверить, не ошиблась ли она. И какое благо, что мне

все-таки хватило ума и сил в самый последний момент вернуть свое тело в

исходное положение. От стыда и волнения кровь прихлынула к моему лицу, щеки и

уши предательски запылали. Чтобы Пашка не догадалась, что я за ней подглядывал, я как можно спокойнее сказал:

— Паш, я уже все! Ты

скоро?

— Да-да! Я сейчас.

Подожди еще одну минуточку! — засуетилась девчонка, и я облегченно выдохнул, поняв, что она не заметила моего предательства.

Чуть успокоившись, я

зачерпнул прохладной зеленой воды и с большим удовольствием пару раз плеснул

себе в лицо, пытаясь потушить этот небывалый внутренний жар, а потом решительно

вышел на сушу.

Пашка тоже уже шла мне

навстречу, и ничего необычного в ней уже не было.

— Отчего у тебя такое

красное лицо? — спросила она, внимательно поглядев на меня.

— Видать, обгорел. Или

грязь болотная разъела, — смутился я и поспешно отвернулся.

— Пока в бучиле сидел,

солнце жгло нещадно. А оно сегодня очень жаркое, почти как в Египте, — буркнул

я, отжимая майку.

— Да, после купания это

всегда острее ощущается, — сказала девчонка и добавила, прикладывая ладошки к

своим розовым щечкам:

— Кажется, и я тоже

подпалилась… Никогда еще так загорать не приходилось.

— Тебе это идет! —

сделал я небольшой комплимент, желая хоть как-то загладить свою вину перед

Пашкой. — А я вот жирный, поэтому всегда пылаю, как котлета на сковородке!

Пашка улыбнулась, и

щечки ее стали заметно краснее. Сердце мое вдруг снова волнительно

заколотилось, и я поймал себя на мысли, что хочу говорить этой девчонке только

хорошие слова и что вся моя злоба куда-то исчезла, словно ушла во время купания

в мутные воды этого мрачного болота. Передо мной снова возникал дивный силуэт

посреди красного солнца, и я понимал, что Пашка — не простая девчонка. А вот

какая — я еще толком не мог понять и разобраться. И еще меня жгло чувство стыда

за тот свой поступок, когда я, нарушив свое слово, обернулся, подло проникнув в

дивную тайну этой сказочной феи. Прасковья победила меня и в этот раз, и, что

удивительно, я вовсе не обиделся на нее, а, наоборот, впервые испытал

восхищение ею!

Я починил зажигалку и

принялся собирать хворост для костра. Пашка сидела на камне и расчесывала моей

расческой свои длинные волосы. Какая же она была красивая в те минуты заката!

Даже наша классная прелестница Люська Белицина со всей своей любовью к

французской моде и косметике не могла бы сейчас сравниться с ней.

Я не находил себе места

от стыда и волнения: ведь я столько сделал зла этой девчонке, а она так покорно

все это принимала… Да и какая же она оказалась классная! Боясь, что Пятница

заметит, что со мной что-то происходит, я старался не глядеть на нее и не

разговаривать, занимаясь делами. Быстро развел костер, сделал запас дров для

него. Потом Пашка стала сушить над огнем свое платье и мою майку, а я ушел на

другой край островка и принялся там за сооружение шалаша для ночлега. Когда я

вернулся, уже темнело. Болото курилось густым призрачным туманом. Коряги, кочки, отдельные деревья принимали в нем тревожные очертания. Отовсюду

слышались какие-то злобные и печальные звуки. Стало свежо. Резче запахло

болотом. Пашка сидела у догорающего костра, глядела на огоньки и поглаживала

свои волосы, уже собранные в привычные озорные косички. Я по-быстрому оделся и

от теплой и сухой майки впервые за столько времени испытал большое наслаждение.