Девочка Лида
Шрифт:
– Прощай, Красная Шапочка. Что за милый ребенок, вот душка-то!
– то и дело раздавалось позади нее, а это еще более раздражало Лизу и Милочку.
"Эта противная Чернушка была прямо-таки царицею дня сегодня. Муриловский барин не только накупил у нее пряников за баснословную цену и засыпал ее цветами, но на прощание еще изволил поцеловать ей ручку, а при этом громогласно заявил: "Hommage a la plus belle!" Каково! Воображаю, как теперь зазнается эта глупая девчонка!", - с досадою думала Лиза, и ей вдруг захотелось чем-нибудь рассердить Чернушку, сорвать злобу на ней.
Как нарочно, в эту минуту Иринка взобралась как можно выше на соседний холмик у большой дороги и, еще раз обернувшись назад, посылала оттуда воздушные поцелуи Леве, надеясь, что он увидит ее на этом возвышении.
Ей было так весело сегодня, в день ее рожденья! Как чудно прошел весь этот день, и как она благодарна Леве!
– Пожалуйста, не кривляйся!
– сердито одернула ее Лиза.
– Нам некогда ждать тебя, и оставь, наконец, в покое несчастного Леву; воображаю, как ты надоела ему за целый день; положительно, надо удивляться его терпению! Словно нянька возится с тобой целый день!
– Ах, но ведь Левочка такой добрый, такой милый!
– не без умысла протянула Милочка.
– Разумеется, ему было бы гораздо веселее с нами, у нашего столика, он даже говорил нам об этом, - соврала она.
– Но ведь в таком случае кто бы стал заниматься с Чернушкой, а бабушка так балует ее, нужно же ведь исполнить прихоть старушки!
– Это неправда, неправда!
– воскликнула Иринка, сверкая глазами и с возмущением останавливаясь перед Милочкой.
– Лева сам хотел, чтобы я продавала, и сам придумал для меня костюм Красной Шапочки, бабушка совсем не просила его об этом!
– Ты так думаешь?!
– насмешливо кинула Милочка.
– А что, если мне Лева говорил совсем иное?!
На минуту голубые глаза девушки злобно задержались на Иринкином личике.
– Право, мне кажется, - продолжала она, - ты способна вообразить, что бедному Левочке может доставить удовольствие возиться с такой маленькой глупой девчонкой!
Иринка бросила в ее сторону негодующий взгляд, но не прибавила больше ни слова и, гордо отвернувшись, быстро пошла по дороге вперед.
Кокочка находил эту маленькую сценку очень забавной, и ему тоже захотелось немного подразнить Чернушку. И то сказать, уж больно тут все носятся с нею!
– Кузиночка, а вы не заметили, как Лева все время смотрел в нашу сторону?!
– проговорил он нарочно громко.
– Вы какую кадриль танцуете с ним?
– Он просил меня оставить для него котильон, как наиболее продолжительный танец, - опять соврала Назимова.
– Вероятно, это будет наш последний бал в Муриловке, а перед отъездом нам нужно еще так много... так много сказать друг другу!..
Замятин и Милочка рассчитывали, что Иринка опять рассердится и повернет к ним свое негодующее, пылающее личико, но ребенок, казалось, даже и не слыхал их.
Молча, с поникшей головой, возвращалась теперь домой Красная Шапочка. Все ее недавнее оживление потухло.
"Так, значит, вот что, Лева только из жалости так много возился с нею на базаре, чтобы угодить бабушке, а теперь, отправив ее домой, вероятно, даже рад, что отделался от нее, и, конечно, не дождется вечера, когда он будет танцевать и веселиться с большими, с этой противной злюкой Милочкой".
Непрошеные слезы обиды так и навертывались ей на глаза, но из гордости Иринка ни за что не хотела показать, что она плачет, и усердно закрывала лицо огромным букетом Муриловского барина. Не умея лгать сама, бедная девочка всему поверила и теперь желала только одного - как бы ей поскорей добраться домой и там на воле хорошенько выплакаться.
Ах, если бы мама догадалась и послала за нею кухарку к Субботиным!
XI
– Ну что же, моя ласточка, как удался базар?!
– ласково встретила ее на балконе бабушка, с нетерпением поджидавшая свою любимицу.
Старушка была уверена, что Иринка с восторгом кинется ей навстречу и начнет рассказывать обо всем случившемся, а между тем ребенок стоял молча перед нею и выглядел таким печальным и бледным, что бабушка даже испугалась:
– Да что с тобою, ты здорова?
Вместо ответа Иринка порывисто бросилась на шею старушке и, спрятав личико у нее на плече, горько и жалобно разрыдалась.
Чудный букет махровой гвоздики и чайных роз выпал из рук девочки на пол, но она уже не думала о нем.
Бабушка совсем растерялась:
– Иринка, говори же, здорова ты, что опять случилось с тобою?
– Ах, Господи, бабушка, как скучно, ну вот опять: что случилось да что случилось!
– с досадой воскликнула Лиза, вошедшая вслед за Иринкой на балкон.
– Да говорю вам, одни ломанья только! Выругайте ее хоть раз хорошенько! Право, даже противно, до чего вы с Левой избаловали ее; скоро никому в доме проходу не будет от ее капризов.
Бабушка начала догадываться, в чем дело, и строго взглянула на Лизу.
– Опять, значит, дразнили ребенка.
В эту минуту у калитки сада показались несколько разодетых молодых дам и молодых людей, и хозяйка дома должна была поспешить навстречу своим гостям.
– Мы с тобою еще после поговорим об этом!
– сухо заметила Прасковья Андреевна, обращаясь к Лизе, и, взяв Иринку за руку, быстро отвела ее к себе в комнату.
– Посиди тут!
– ласково проговорила она.
– Успокойся немножко, я сейчас вернусь к тебе, и ты тогда мне подробно расскажешь, что с тобою случилось, хорошо?
Прасковья Андреевна ушла, и Иринка осталась одна в ее спальне.
– Ну что, небось рада теперь, маленькая сплетница!
– с сердцем кинула ей Лиза, заглядывая в комнату.
– Смотри же, не забудь в подробностях рассказать бабушке, как тебя тут все мучают и обижают. Должно быть, приятно сознавать, что из-за тебя вечно делают замечания другим?!
Лиза сердито захлопнула за собою дверь и, стараясь придать своему лицу как можно более приветливое и любезное выражение, быстро побежала за бабушкой встречать гостей.