Девочка Лида
Шрифт:
— Батюшки мои! Белый гриб, белый гриб нашел! Я первый нашел! — крикнул и присел к земле Коля.
— Где? Где? Кто нашел белый гриб? Все разом сбежались со всех сторон.
— Я. Нет, господа, чур уж здесь не искать. Здесь мое место, — говорил Коля, отстраняя всех руками. — Ах, вот еще, еще! — Коля, не жалея рук, разрывал мшистую кочку.
— Покажи, Коля. Дай мне в руке подержать! Дай понюхать первый белый грибок, — просила Лида.
— Ну что тут нюхать! Гриб грибом и пахнет.
— Нет, мне хочется. Он травкой пахнет, мхом, болотом пахнет. Какой милый! — говорила, любуясь грибом, Лида.
Вскоре пошли белые грибы и подосиновики. Лида сама отыскала целую семью, мамашу и деток. Люба пришла помогать и даже пожалела выкапывать их из земли.
— Поглядите, Зина, вот вам настоящий гриб, — говорил Коля, показывая крупный белый гриб. — Он всем грибам царь. Это мой любимый гриб.
— А мой любименький — подосиновик и еще волнушки, — сказала Лида.
— Вот дрянь-то нашла!
— Нет, не дрянь, Коля. Чем же дрянь?
— Конечно, дрянь. Вот белый — гриб, все из него можно сделать: сушить, варить, жарить — на все годится. А твои что?
— И мои можно жарить. А зато у твоего белого гриба шапочка темная, будто старая, будто он ее уже сносил. А у подосиновичка — красненькая, будто к празднику нарядился. А волнушки такие розовые, пушистенькие, будто цветочки сидят! А еще лисички хорошие тоже, желтые такие, сморщенные, смешные старушки.
Лида на минутку развеселилась. Она любила собирать грибы. Она не жалела выкапывать их, как Люба; напротив, ей казалось еще, что сами грибы рады, что она их заметила и срывает, что им хорошо лежать у нее в круглой корзинке. Лида не была здесь с Левой, и ничто не напоминало ей прежней прогулки; Луиза Карловна с тетей отстали далеко позади.
Лида стащила перчатки и весело бегала по лесу.
— Лева! — кричала она. — Много ты набрал? Батюшки мои, сколько! Больше меня. Смотрите, Лева больше всех набрал!
Больше всех набрала Матрена; она уже наложила полнехонькое лукошко и брала без корешков одни шапочки. Все снова разбрелись по разным сторонам. Под руководством Коли Зиночка уже начинала отличать хорошие грибы от поганок и без жалости давила ногой мухоморы. Лида сердилась: за что их давить? Они такие веселые, красные, будто смеются! Чем же они виноваты? Пусть себе растут на солнышке да радуются.
Пете скоро надоело бродить по лесу; он уцепился за юбку Луизы Карловны и звал идти отдохнуть. Жени тоже с трудом переваливался в траве на коротких ножках. Корзины были почти полны. Тетя порешила идти в деревню отдыхать и полдничать. Деревня разом напомнила Лиде огороды, горемыку Устюшу, все прежнее. На душе у нее сделалось тоскливо, и она смирно шла рядом с другими.
Экипажи ждали у лучшей избы, с крытым широким крыльцом, прямо над высокой горой. Матрена позвала детей в избу пить молоко. Все разместились по лавкам вокруг стола. С широкого крыльца было отлично смотреть вниз на город, на Москву-реку и на горы.
Так вот какие бывают горы, — проговорила Люба, рассматривая через перильца раскинувшийся внизу пейзаж.
— Здесь очень красиво, — степенно заметила Зиночка и прищурилась, чтобы разглядеть лучше.
— Тетя, а те горы, где вы жили, красивые? — спросил Коля.
— Гораздо красивее, друг мой.
— И они очень высокие? Гораздо выше Воробьевых гор, тетя?
— Да, в Швейцарии горы несравненно выше. Там такие высокие горы, что если стать у подошвы, то не увидишь вершины, и нужно несколько дней, чтобы добраться до нее.
— У «подошвы»! Какое странное слово, тетя! — перебил Коля.
— Подошвой называется самый низ горы, — растолковала тетя. — Вот когда мы подъехали, то были внизу, у подошвы Воробьевых гор; а теперь мы взобрались наверх, на вершину; а для того чтобы попасть на вершину, мы прошли по боку горы, по склону.
— Тетя, а вам нравятся горы? Вот Лева не любит гор, он всего больше степь любит. А вы что любите, тетя?
— Я люблю горы, — сказала тетя. — В горах больше разнообразия: они идут не сплошь, и среди них попадаются ровные места — небольшие и неширокие равнины. Верно, ты заметил это и здесь, на Воробьевых горах?
— Нет, тетя, я ничего не заметил; я кругом не смотрел, а все только грибы собирал.
— Ну так вот, погоди, напьемся чаю и пойдем еще погуляем. Грибов набрали довольно, а теперь ты постарайся рассмотреть хорошенько горы, — посоветовала Коле тетя.
Дети выпили молоко; тетя с Луизой Карловной кончили чай. Все снова стали собираться в поход.
— А что же десерт и пирожное? Когда же десерт будем есть? — спросил Петя.
— Потом, когда вернемся. Теперь, после молока, нехорошо есть фрукты, — ответила тетя.
Пете это очень не понравилось. Он сказал, что устал и не пойдет больше гулять. Жени заигрался с Тютькой, пестрой дворняжкой; всех троих оставили в избе под присмотром Матрены.
— Ну, дети, теперь больше не будем останавливаться собирать грибы, — сказала тетя. — Просто пройдемся немного, прогуляемся, да и домой пора. Теперь не то что весною — скоро темнеет.
Тетя говорила верно: солнце стояло совсем низко на небе, сбоку, и ярко светило последними прощальными лучами.
Дети смирно шли по тропинкам впереди старших. Как не похожа была эта прогулка на прежнюю прогулку Левы и Лиды! Леве все вспоминалась та прежняя веселая прогулка. Вот здесь они бежали втроем взапуски; вот здесь катались в овражке; а на это дерево влезал он, Лева, и Лида за ним полезла и юбку себе разорвала. Очень грустно было вспоминать это!
Все вышли на ту самую полянку, на которой Устюша изловила тогда в колдобине водолюба.
— Посмотри, Коля, — сказала тетя, — вот тебе и полянка посреди гор. С одной стороны горы и с другого бока тоже горы, а между ними ровное низкое место. Такое место между гор называют долиной. С гор в долину стекает вода и течет ручьем по долине. Видишь, вот и здесь бежит ручеек.
Из долины все поднялись на гору и пошли по верху крутого оврага. Тетя рассказывала, что в больших горах бывают ямы и овраги еще круче и еще глубже этого, — такие, что в них и дна не достать; такие овраги называются пропастями. Еще тетя рассказывала, как по склонам гор растет лес, густой, непроходимый бор; как раскапывают высокие горы и находят в них глубоко в земле золото, серебро, железо, медь и драгоценные камни.