Шрифт:
Я всегда очень любила цветы… Деревья внушали какой-то суеверный страх моему детскому разуму своей высотой и мощью, а невысокие кустарники не вызывали ничего, кроме безразличия. А вот цветы, абсолютно любые, от прекрасных роз в родительском саду до невзрачных полевой герани, вызывали восторг. Их можно рассматривать часами, каждый лепесток, каждое соцветие…. Мы часто их с мамой собирали, и у меня всегда вызвало благоговейный трепет то, как она срезает стебли, красиво ставит в вазу, но всегда расстраивалась, когда приходило время, и эта красота вяла. Со слезами я провожала каждый упавший лепесток, как уходящего милого друга. Это была настоящая трагедия и слезы катились градом. Взрослые всегда это списывали на детские причуды. Ну что взять с ребенка, который только-только начал познавать мир? Мне ведь было то всего четыре.
Когда я достигла семилетнего возраста, то стала не маленьким Лопушком, как меня смеясь называл папа, принося с поля очередной маленький букетик, а все еще маленькой, но уже Аней. Как-то я придумала игру: уговаривать цветочки не вянуть, а раскрываться заново. Так мне было грустно от того, что он опадает, и, занимаясь домашними делами, я то и дело обращалась к цветам в вазе, прося их постоять еще хотя бы чуть-чуть. Мама посмеивалась, но ничего не говорила, снова списывая все на детские шалости…
В тот год на восьмилетие мне подарили огромный букет цветов, специально заказанных по этому случаю в городе. Папа привез их рано утром, пока я еще мирно спала, и разбудил тихим теплым голосом. О, сколько было радости, бесконечной, детской, брызжущей как разноцветный фонтан. В центре композиции был цветок, самый красивый, сверкавший всеми оттенками красного на своих лепестках. Он очень долго стоял, даже когда все остальные уже опали и начали рассыпаться в прах. Но одним вечером, и он потемнел и готовился завять. Тогда я села рядом с ним на стуле при лунном свете и страстно попросила не опадать и цвести еще, а уж я не забуду и буду любить и холить… И тут прямо на глазах лепестки налились цветом и силой и через несколько мгновений цветок уже снова нарядился во все оттенки красного. Для меня, маленькой девочки, это было настоящее чудо. И оно и было таковым. Но это было не все….
К двенадцати годам я поняла, что могу давать жизнь. Просто просить ее прийти. Я оживила уже угасшие овощи на огороде у нас дома. Вылечила заболевшего теленка, которого отчаялся уже спасти мой папа. Но самое главное это то, что, когда из воды вытащили мальчишку, жившего совсем недалеко от нас, я почувствовала, как жизнь уходит из дрожащего холодного тела и напрягла все свои силы, чтобы она вернулась. Получилось или нет, понять не успела – упала в обморок. А когда очнулась, то увидела, что мальчишка жив и здоров, вот он – сидит, смеется.
Так я и поняла, еще будучи совсем юной, что за сила была мне дана. Кем? Зачем? Этого было выше детского понимания. Никто не знал о моем даре. Не потому, что я была скрытной, а из-за одного-единственного случая. Я любила гулять в лесу на одной поляне, где росли особо душистые цветы, часто просила их цвести, и они наряжались все лето. Я наслаждалась прекрасным видом и ароматом, как вдруг кусты зашевелились. Из них вышла огромная черная туша, смотрящая на меня маленькими красными глазами. Мне было хорошо известно, кто это: на заводе рядом выращивали кабанов. Никто толком не знал, зачем это делали, все было секретно, но один выводок вырвался на свободу и его долго преследовали и выслеживали военные на джипах и вертолетах. Таких зверей брали только тяжелые плазменные винтовки, обычные пули застревали в толстой шкуре, не причиняя никакого вреда. Всем сообщили, что угроза истреблена полностью и опасности нет. Но вот один, как оказалось, уцелел.
Конец ознакомительного фрагмента.