Чтение онлайн

– Ну что вы! Как можно?!

– Я полагаю, что некто, охотясь, зарядил свое ружье какой-либо косточкой. Допустим, вишневой. И, встретив сего оленя, выстрелил в него подобным зарядом. Убить не убил, а лишь ранил. И через какое-то время косточка проросла…

Господин копиист помимо воли заулыбался. Вот кому сам Бог велел книжки писать. Вторым Сирано де Бержераком станет.

– Вы шутите?

– А то нет? – рассмеялся и себе самый правдивый человек на Земле. – Но как это объяснить рационально?..

Барков пожал плечами.

– То-то, – рассудил офицер. – Этакий казус надобно бы в столичную Кунсткамеру отправить. Да жалко. Себе оставлю сей славный трофей. Велю изготовить чучело и повешу над камином в своем замке в Боденвердере.

– И откуда ж у вас сие диво?

– Какой-то мужик из лесу приволок. Перепуганный – жутко. Говорит, что подстрелил на охоте. Я и сам, признаться, струхнул, едва глянул.

Помолчав, пристав прищурился на поэта:

– Что-то много странностей стало твориться в губернии с вашим приездом, а, господин копиист? Змеи, крокодилы, псы эти жуткие. Теперь вот олень о трех рогах… Не желаете объясниться?..

– Так вы признаете все ж змей с крокодилами? – не ответив, поймал его на слове Ваня. – А при первой нашей встрече, помнится, все насмехались над «глупыми россказнями» черни?

– Tempora mutanter… – буркнул немец.

Дверь с шумом распахнулась.

– Видно, не видать мне трофея как собственных ушей, – неприветливо встретил появление архиепископовых ратников хозяин покоев. – За добычей явились, преподобные?

Козьма с Дамианом, кивнув Ивану, подошли к туше и, насупившись, стали осматривать диковину. Перекрестились, вздохнув горестно, и принялись увязывать невидальщину в рогожу.

– А вот не отдам! – воспротивился барон. – Кликну сейчас команду, да и выставлю вас взашей!

Братья кротко взглянули на него, и офицеру отчего-то стало не по себе. Он и сам не мог толком объяснить, отчего это его, боевого офицера и лютеранина, смущают эти двое православных юношей-монахов. Было в них что-то такое, особенное, от чего душа приходила в трепет.

– Не перечьте им, сударь, – молвил Барков. – Все равно ведь на их лад выйдет. А лучше скажите, не желаете ль принять участие в некоей кампании?..

Все трое уставились на петербуржца. Пристав с вопросом, а чернецы с осуждением и непониманием. Иван жестом успокоил парней, дескать, так надобно.

– Речь идет о безопасности государства. Есть подозрения, что здесь готовится чудовищный заговор…

– Scheise! – то ли в десятый, то ли в одиннадцатый раз за этот день выругался барон.

На сей раз брань относилась к высоким стенам Горнего Покровского монастыря, преодолеть которые представлялось воину делом невыполнимым.

А прежде офицер сопровождал ругательствами то одно, то другое место рассказа. Естественно, большую часть сведений, собранных им самим и полученных от владыки, господин копиист оставил при себе. Но и без того к концу его речей пристав был готов камня на камне не оставить от подозрительной обители. Хотел тотчас же ворваться вовнутрь силами всей своей команды и учинить форменный обыск.

– Scheise! И это тогда, когда государыня, можно сказать, находится при последнем издыха…

На сих словах он испуганно прихлопнул рот ладонью, поняв, что сболтнул лишнего. Тут и поэт призадумался. Откуда у провинциального служаки сведения государственной важности? Причем, судя по всему, последней свежести. Государыня, конечно, часто хворает. Однако ж еще три недели назад, когда Иван уезжал из Петербурга, пребывала в отменном здравии.

Непросто все здесь, ох, непросто. С чего бы немчин так и вьется вокруг него, словно специально приставлен следить за приезжим?

Размышлять было некогда. Поэту нужен был напарник, чтоб было на кого опереться во время предполагаемой вылазки в монастырь.

– Нельзя туда дуриком переть, барон! – остудил Иван штурмовой раж военного. – Вы ведь уже не первый год в России. Должны ведать, что обители для нас – дело святое. Тем паче женские. Без веских оснований туда лишь с разрешения государыни да Священного Синода войти позволительно. Да еще и с оружием. Нет, проникнуть следует тайно. И немногочисленным отрядом. Вы да я. А братья настороже постоят.

Юноши согласно закивали.

А через час дал благословение на участие в сием деликатном деле и владыка. Перед тем недолго поговорив с приставом и, видимо, оставшись довольным беседой. Поелику разулыбался себе в бороду, слушая речи самого правдивого человека на Земле.

– Ох, сыне, и горазд же ты истории рассказывать! – похвалил говоруна…

Надо же, и ни деревца у стен не наблюдается. Не на что взлезть, чтоб перемахнуть оттуда на стену, да и спуститься.

– Гиблое дело! – констатировал, махнув рукой, немец. – Давайте еще раз посмотрим план монастыря. Может, на какой-нибудь древний подземный ход наткнемся. Ваши соотечественники очень уж любили рыть потайные проходы.

– Вы откуда знаете? – полюбопытствовал Иван.

– Да уж знаю, – уклонился от ответа офицер.

Чертеж, раздобытый через того же Варсонофия, относительно подземных лазов безмолвствовал.

– Эх, – помечтал пристав. – Когда бы у нас была пушка с большими ядрами, то можно было бы, усевшись на снаряд, перелететь через стену. Да только грохоту от той пушки…

Монахи захлопали глазами, не понимая, смеется немчин или взаправду такую ахинею несет. А Иван призадумался.

Пушка? Ядро?

Сразу припомнился давешний штурм ледяной крепости. Мальчишка, летящий над стеною. И вороново карканье насчет качелей.

– А что, ежели не пушка, а катапульта? – предложил безумную затею.

– Это как? – изумился барон.

– Возьмем чурбан, положим перекладину. На одну сторону садимся мы с вами поочередно, а на другую с разбегу прыгнут Козьма с Дамианом. Мы перелетаем. Только нужно выискать, где стена пониже. Я присмотрел пару мест…

– Вы гений, сударь! – не было предела восхищению офицера.