Чтение онлайн

Двигались медленно. Палыч то и дело останавливался, восстанавливал дыхание, стоял, опершись на колено. Тогда мальчишки опускали рюкзак руководителя на землю, трясли руками, прогоняя неприятное онемение в пальцах, менялись местами. Юля с недоумением смотрела на сосредоточенное лицо Ткаченко и не понимала, что происходит. Он менялся. Ни в инетовской переписке, ни в первые дни похода он таким не был. Это был третий, неизвестный ей Петро, и наблюдать за ним было очень интересно.

Она даже забыла, что впереди их ждет та самая неизвестность, что так страшила Харину. Олег Павлович шел и не собирался больше падать. Да, он слегка покачивался, часто останавливался, но двигался вперед. Так что можно было не сомневаться — скоро перед ними покажется река, а за ней — палатки, костер. И горячий чай. Мысленно она уже сидела переодетая во все теплое около костра, держала в ладонях теплую кружку. От этих фантазий, от маячившей перед ней спины Ткаченко, от того, что он так близко и что он стал другим, Юля улыбнулась.

— Ну, я так и подумал! — не преминул заметить Сережка, когда они устроили очередной пятиминутный привал и грызли сухари. — Бочарникова! Все же от тебя зависело! Стоило тебе обняться с камнем, как погода улучшилась.

Дождь прекратился, начало парить, сквозь облака стало чувствоваться солнце. Все с удовольствием сняли непромокаемые куртки и из разноцветных гномиков превратились сами в себя. Юля погладила камень, на котором сидела.

Олег Павлович задумчивым взглядом отследил ее движение, сухарик выпал у него из руки.

В это же время группа, ушедшая вперед, в очередной раз остановилась. Мустафаев вновь сцепился с Фединой. Они ругались, не в силах сами для себя решить, почему все так получилось, почему поход, обещавший легкую прогулку, вдруг оказался таким опасным.

Но вот они наконец добрались до реки. После дождя она стала полноводной, возмущенно шумела, гудела бесконечными водопадиками. Мишка навернулся с первого же камня. Вода была обжигающе ледяная, но неглубокая, по щиколотку. Царицын первым выбрался на противоположный берег, забрался на взгорок и остановился, потому что из-под ближайшего куста на него глянул белесый череп то ли лошади, то ли оленя. А может, и коровы. Сумасшедшей коровы, потому что только ненормальный зверь мог забраться в такую даль да еще помереть около речки под кустом.

— Приехали, — прошептал он и недовольно присвистнул. Харина ойкнула, зажмурившись.

— Подумаешь! — прошагал мимо Инвер, поддев череп ногой.

Кострище, большая удобная поляна с оставшейся от предыдущих туристов перекладиной для котелка — все это их ждало за кустами.

Ирка еще секунду постояла, переводя дыхание после тяжелого подъема, а когда открыла глаза, то ничего перед собой не увидела. Череп исчез. Дорога была свободна.

— Вот и хорошо, — прошептала она, медленно снимая с себя рюкзак.

Вторая группа почти догнала первую. Присоединившимся к ней Инверу с Мишкой оставалось только перетащить рюкзак через набухшую речку.

Ничего из того, что представляла Юля во время их волнительного перехода, не было — ни палаток, ни костра. Харина сидела на своем рюкзаке и с тоской смотрела в ближайшие кусты. Фединой не было. Она появилась, когда поляна ожила голосами вновь пришедших.

— Это у них семейное, — Сережка кивнул в сторону появившейся из-за деревьев Насти. — С Мустафаевым на пару выгуливают чувства.

— Может, мы отойдем? — жалобно спросила Юля, наблюдая, как Ткаченко с Царицыным вертят в руках свою многострадальную палатку, пытаясь представить, как ее удобней поставить. — Здесь скелет.

— Где скелет? — подскочил Даушкин. Лебедева в ужасе закатила глаза.

— И никакой это не скелет. — Мишка только обрадовался предлогу бросить бестолковую палатку. — Это череп.

Он нашел его в кустах и задрал над головой.

— О! Я его узнаю! — Высокий Сережка легко отнял у него череп, крутанул его в воздухе. — За те годы, что мы не виделись, он слегка изменился, осунулся, отощал, а в целом… — Он развернулся к остальным и торжественно произнес: — Череп коня Вещего Олега — прошу любить и жаловать.

— Брось! Укусит! — шарахнулся в сторону Мишка. Череп полетел на землю, с сухим шелестом прокатился по опавшим иголкам, подпрыгнул на корне.

— Змеи нет, — присела над черепом Катя — неспешная прогулка и перенос тяжестей ей явно пошли на пользу. Выглядела она теперь вполне здоровой.

— К Вещему Олегу этот зверь не имел никакого отношения. — Ткаченко тоже был рад на время отложить решение сложной проблемы с установкой палатки. Он вгляделся в пустые глазницы. — Это была корова.

— Крошечка-Хаврошечка, — радостно хлопнула в ладоши Ивашкина.

— Да! — кивнул Петро. — И если его закопать, то вырастет яблоня. Сажаем? — Он вопросительно оглянулся.

— Не корова и не лошадь, — фыркнул Инвер. — Олень это. Видите, какая узкая переносица.

— Где же тогда рога? — Сережка отнял череп у Ткаченко. — У оленя рога должны быть.

— У коровы, кстати, тоже, — напомнила Юля.

— Опс, — хлопнул себя ладонями по бокам Петро. — Остались без яблок.

— Я же говорил — лошадь! — торжественно потряс над головой черепом Даушкин. — А змею мы сейчас найдем. Палыч говорил, что змей здесь предостаточно.

— И кого она у вас кусать будет? — хмуро поинтересовался Мишка, понимая, что в числе претендентов стоит первым.

— Лучше положите череп обратно. — Олег Павлович вытянул из своего рюкзака белую палатку и теперь сидел на ней, отдыхая. — Он не так просто здесь лежал. Стоянку охранял.

— О! Хорошо алтайцы устроились — на каждом повороте охранник. — Даушкин повернулся к Юле. — Бочарникова, иди, обнимись со скелетом, он для тебя должен быть как родной.

Юля с места не сдвинулась, но на череп посмотрела внимательней. Выходит, на Алтае каждая вещь обладает магической силой. Как интересно!