Шрифт:
– Посмотрите. Вон туда… Нет, сегодня не видно… В хорошую погоду как раз вон там виднеется верхушка телевизионной башни…
Праздник, а может быть, и обычное воскресенье. Укромный уголок готового лопнуть от обилия запахов переполненного ресторана недалеко от конечной остановки электрички. За шатким столиком у окна друг против друга сидят мужчина и женщина. Перед женщиной мороженое с консервированными фруктами и шоколадом. Перед мужчиной чашка кофе со сливками. Мужчина – видимо, оттого, что, беспрерывно дымя сигаретой, поспешно отхлебывает кофе, – поперхнулся и выпускает дым через ноздри. Взгляд женщины остается абсолютно безучастным. Оба они – это видно с первого взгляда – совсем еще не привыкли друг к другу, как к новой выходной одежде.
Мужчина продолжает скованно:
– Откровенно говоря, я мечтаю взобраться когда-нибудь на самый верх башни и прикрепить там дощечку с надписью: «Здесь нефть». Понимаете? Грязное небо становится все тяжелее и тяжелее и уже сейчас готово обрушиться на город. И тогда раздавленный город постепенно превратится в огромное нефтеносное поле. Ведь утверждают же, что уголь образовался из растений, а нефть – из животных. Посмотрите. Там внизу улица, и она забита теми, из кого образуется нефть. Поэтому я и собираюсь обучать детей лишь одному – технике добычи нефти.
В уголках глаз женщины впервые появляются морщинки улыбки. Но она тут же, сжав губы, кончиком языка слизывает улыбку вместе с мороженым и шепчет извиняющимся тоном:
– Мне даже подруги всегда говорили, что я не понимаю юмора. Но в том, что вы говорите, мне кажется, много юмора.
– Вы что, простудились?
Мужчина говорил, покашливая, и женщина тоже непроизвольно кашлянула несколько раз в ладонь, в которой держала ложечку. Прокашлявшись, она сказала своим обычным голосом:
– Нет, наверно, поперхнулась дымом.
– Тогда ничего страшного. А то при простуде мороженое – это было бы крайне неразумно.
Взгляд женщины проникает в глаза мужчины, на мгновение задерживается там и, оставив в них легкий трепет, убегает к окну.
– Действительно, не видна телевизионная башня…
– Не видна. Из-за смога.
– Да, ужасный смог.
– А вот интересно, вправе ли люди возмущаться смогом? Вам не кажется, что это весьма проблематично?
– Возможно. – Женщина снова допускает в уголки глаз улыбку, но скорее из чувства долга.
– Если говорить о грязи, то и люди, и смог, пожалуй, очень схожи между собой.
Мужчина сидит, сцепив руки, положив их на край стола и слегка расправив плечи. Его подбородок и шея оказываются освещенными, и женщина обращает внимание, что на кадыке у него остались несбритые волоски. Следя за ее взглядом, мужчина опускает глаза и тут же подносит сцепленные руки к узлу галстука. Глубоко вздохнув, он с воодушевлением говорит:
– Во всяком случае, мы должны быть друг с другом откровенны, правда? Мы уже не в том возрасте, чтобы стесняться…
– Да, я тоже так думаю.
Выражение лица женщины сразу меняется, она поднимает голову и начинает быстро теребить пальцами воротник бежевого костюма. Бледно-розовый лак оттеняет красивые длинные ногти – интересно, обратил на них внимание мужчина или нет.
– Нужно с самого начала подготовить себя к тому, что это может создать определенную неловкость.
– Вы думаете?
– Мы с вами встретились, воспользовавшись картотекой брачной конторы, – это факт, и от него никуда не уйти… Но если этот факт будет бесконечно тяготить нас…
– Нисколько он не тяготит, во всяком случае меня…
– Правда?
– Просто мы чуть трусливее других, менее приспособленные, недостаточно ловкие – вот и все.
– Ну что ж, меня это успокаивает. – Мужчина расцепляет сложенные на груди руки и, склонившись набок, начинает искать в кармане сигареты. – Откровенно говоря, меня это тоже нисколько не тяготит. Более того, когда вопрос касается брака, я становлюсь ярым приверженцем картотеки. Если хочешь, чтобы брак был рациональным, то любовь и всякие другие случайные моменты должны решительно отметаться. Вы согласны?
– Просто мы неприспособленные.
– Да, да, конечно, вы совершенно правы. – Мужчина склоняется к чашке, залпом допивает кофе, поспешно подносит огонь к сигарете, а свободной рукой начинает теребить галстук. – В общем, мне бы хотелось поскорее узнать ваши намерения…
– Намерения?
– Если я вам не подхожу, так откровенно и скажите, что не подхожу. Я ко всему готов.
– Я… видите ли… раньше я думала, что встреча с вами доставит мне больше удовольствия…
– Почему? Вы ведь, наверно, тщательно изучили мои ответы в карточке?
– Так, что даже помню их наизусть.
– Я ничего не сочинял.
– Нет, я не в том смысле… Нельзя отвечать на вопросы, как это делают в экзаменационной работе.
– В экзаменационной работе? – Стряхивая пепел, упавший на колени, мужчина озадаченно покачал головой. – Да, действительно интересное сравнение, будто вы школьная учительница. Но вы правы, что есть, то есть. Вы ожидали большего, чем от примитивной экзаменационной работы, – вот я и провалился. Видите ли, я простой служащий фирмы, и во мне нет ни капли сверх того, что я написал в карточке, – хоть десять лет ищи.
– И вы считаете, что по карточке вы можете определить все? Значит, по моей карточке…
– Могу, конечно. Я вам скажу вот что. Результаты оказались именно такими, на какие я рассчитывал, прибегая к картотеке.
Женщина быстро опускает глаза и прикусывает нижнюю губу. В ее тоне появляется нерешительность, которую она не в силах скрыть.
– А вам не кажется, что вы сделали слишком поспешный вывод? Трудно поверить, чтобы человек сам написал о себе в карточке всю правду.
– Во всяком случае, мне ясно одно – вы именно тот человек, который мне нужен.