Детоубийцы
Шрифт:
«И этот темный народ пытается преодолеть суеверия?» – мысленно спросил Петраков, но ответить на свой риторический вопрос не успел, потому что зазвонил мобильный телефон.
При взгляде на него у Петракова зашевелились волосы на голове, а по коже поползли холодные мурашки. Звонили с телефона Генри, которого, кстати, в карманах у мальчика не было. Значит…
При мысли о том, что это ЗНАЧИТ или МОЖЕТ ЗНАЧИТЬ, Петраков покрылся ледяной испариной.
«Не отвечай! – надрывался внутренний голос. – Не отвечай, не отвечай, не отвечай!!!»
– Алло, – произнес он в трубку.
Как будто его языком и голосовыми связками управляли с помощью той самой магии, в которую он не верил.
В кабинете, залитом солнечным светом, сделалось зябко и неуютно. Петраков не верил в загробный мир, он ни на мгновение не допускал возможности того, что ему звонит мертвый мальчишка. Это было бы полбеды. Настоящая беда заключалась в том, что мобильником Генри завладел кто-то из убийц. Иного объяснения звонку Петраков не находил. И он не ошибся.
После зловещей паузы с ним заговорили – заговорили на плохом английском языке, заговорили медленно и уверенно, словно наперед зная реакцию российского дипломата, обливающегося холодным потом в своем кабинете. Слушая голос незнакомца, Петраков проклинал себя за вчерашнюю опрометчивость и уже не мечтал ни о каких наградах. Когда говоривший закончил и поинтересовался, все ли понял мистер Петраков, он подтвердил:
– Понял, понял.
Когда говоривший спросил, принимает ли он выдвинутые условия, Петраков сказал:
– О'кей.
– И тем не менее я повторю, – произнес незнакомец. – Для лучшего усвоения. Если ты не выполнишь наши требования или попытаешься обманывать нас, то мы сначала заставим тебя сожрать собственный член, а потом отпилим тебе голову самым тупым ножом, какой найдется во всей Уганде. Это не шутка и не розыгрыш. Мы тебя знаем и в случае чего из-под земли достанем.
– Я понял, – тупо повторил Петраков, вспоминая негра, разглядывающего номерной знак «Форда».
– А если ты сделаешь все, как надо, – продолжал незнакомец, – то получишь много денег. Много-много американских долларов. Договорились?
– Да, – сказал Петраков, безуспешно пытаясь обрадоваться услышанной новости.
– Тогда до встречи. Мы ведь обязательно встретимся, друг.
– До свиданья, – выдавил из себя Петраков.
Отключив мобильник, он минут сорок просидел в полной прострации, ничего не делая, ни о чем не думая. Прямо перед ним лежала газета, в которую он уставился, не понимая ни одной прочитанной строчки. Заглянувшая в кабинет секретарша несколько раз обратилась к Петракову, но, не дождавшись ответа, осторожно закрыла за собой дверь. Ей почудилось, что в кабинете сидит мертвец, уставившийся перед собой остановившимся взглядом.
В некотором роде так оно и было. Прежнего Петракова, худо-бедно исполнявшего свой долг перед отчизной, не стало. На его месте сидел очень похожий на него, но совершенно другой человек.
Глава 4
Рука Москвы
Встречая в аэропорту так называемого «специалиста», Петраков рассчитывал увидеть настороженного, сурового мужчину лет сорока и не сразу обратил внимание на достаточно молодого, темноволосого мужчину с большой спортивной сумкой, который стоял в стороне от пассажирского потока, терпеливо дожидаясь, пока к нему подойдут. Увидев на сумке наклейку несуществующей авиакомпании «Аэрорусь», Петраков приблизился и поздоровался. Молодой человек протянул для приветствия не правую, а левую руку, как было предусмотрено организаторами встречи.
– Добро пожаловать в Африку, – улыбнулся Петраков.
Ответной улыбки не последовало. Молодой человек лишь поблагодарил и представился:
– Олег Белов. Ваш временный внештатный сотрудник.
Петракову он не понравился. Подчеркнуто отстраненный, явно заносчивый, самовлюбленный пижон в светло-голубых джинсиках и белой приталенной рубахе. Посланнику Москвы было никак не больше тридцати, а держался он так, словно успел повидать все на свете и дослужился, по крайней мере, до звания полковника. Чересчур смазливый Олег Белов нисколько не походил на тех лихих вояк, которые обычно выполняли грязную работу. Глаза его показались Петракову не голубыми, а водянистыми, а легкая небритость – нарочитой. Словно Белов пытался компенсировать недостаток грубой мужественности на своей физиономии героя-любовника.
– Прошу к машине, – сухо произнес Петраков и зашагал вперед, не расщедрившись на новую улыбку.
– А в Кампале не жарко, – заметил Белов, идущий позади.
Ах, какие мы наблюдательные!
– Во-первых, это Энтеббе, – сказал Петраков. – До Кампалы тридцать пять километров.
– А во-вторых?
– Во-вторых, хотя мы находимся возле экватора, климат здесь мягкий. Плоскогорье. К тому же озера кругом. Температура здесь никогда не поднимается выше тридцати градусов.
Сообщая эти сведения, Петраков не поворачивал головы. Тон его сохранял ту нейтральную вежливость, к которой прибегают дипломаты, когда хотят выразить собеседнику свое неудовольствие. Белов, разумеется, этого не понял.
– Я видел стадо антилоп, когда мы снижались, – неожиданно произнес он. – И жирафа.
Это прозвучало до того по-детски, что Петраков все-таки оглянулся.
– Да, диких зверей здесь хватает, – подтвердил он. – Слоны, бегемоты, буйволы, леопарды. А самые опасные из них – муха цеце и малярийный комар. Советую приобрести ультразвуковой отпугиватель насекомых или инсектицидную лампу.
Но Белов успел надеть прежнюю маску высокомерного красавчика.
– Я не за покупками приехал, – отрезал он.
Слышать эту отповедь после мальчишеских восторгов по поводу антилоп и жирафов было странно. Петраков пожал плечами, решив не обращать внимания на капризы гостя. Неуравновешенный мальчишка, что с него взять?
– Еще одна напасть – перебои с мобильной связью и Интернетом, – продолжал Петраков как ни в чем не бывало. – И никогда не пейте воду из крана.
– Кто сейчас пьет воду из крана? – удивился Белов.
Они вышли из здания аэропорта, очутившись под открытым небом с полупрозрачными мазками облаков. Вокруг галдели туристы и аборигены, яркие и беспокойные, как тропические птицы. На этом пестром фоне резко выделялась большая неподвижная фигура темнокожего полицейского в оливковой рубахе с короткими рукавами. Судя по черным погонам, он был майором. Скользнув по нему взглядом, Петраков хотел пройти мимо, когда что-то заставило его присмотреться к майору повнимательнее. В грудь его словно всадили осиновый кол. Не в силах сделать ни вдоха, ни выдоха, Петраков зацепился ногой за ногу и замер на месте.