Детектор лжи
Шрифт:
Из офиса его в конце концов выставили – не за просроченные платежи, а потому что Дауни счел Паркера нежелательной персоной. Кен знал, что мог бы сопротивляться, но это было бесполезно. Запрет на лицензию еще не истек, и арендная плата истощала его средства.
– Выбросить или оставить? – Гончая держала в руках толстую пачку информационных бюллетеней, посвященных полиграфам и связанному с ними бизнесу.
– Выбрасывай.
Кен в последний раз пришел в свой офис, девушка помогала ему упаковывать вещи. Он закрыл большую картонную коробку.
– Я буду скучать по этому месту, – признался он.
– Это часть твоей жизни, Кен.
– Безобразной, скучной и никчемной, но все-таки уютной. У меня такое чувство, будто я выбрасываю на улицу хромую одноглазую собаку, которая никому больше не нужна. Я буду скучать даже по секретарше.
– А я не буду, – отозвалась Гончая. – У меня от нее мурашки бегают.
В дверь постучали. Кен открыл и увидел молодого человека в бейсбольной кепке.
– Кен Паркер?
– Да.
– Вам почта.
Парень протянул ему конверт. Пока Кен расписывался и раздумывал, стоит ли давать ему на чай, курьер исчез.
– Надо было дать ему чаевые, – сказала Гончая.
– Пожалуй.
Кен вскрыл конверт и вытащил пару бумажек. На верхнем листке рукой Миф было написано несколько строчек:
Дорогой Кен.
Я пишу не для того, чтобы извиниться, хотя сожалею о случившемся больше, чем ты можешь себе представить.
В конверт вложен вексель от страховой компании «Виккерс индастриз» – это вознаграждение за найденные деньги. Я хочу, чтобы ты взял их себе, Кен. Надеюсь, они помогут тебе «начать все с нуля», как ты и хотел.
Миф.
Кен взглянул на второй листок. Кое-как продравшись через юридическую невнятицу, он остановился на стоявшей внизу цифре.
Пятьсот шестьдесят тысяч долларов.
Его комиссионные. Все это принадлежало ему.
Пятьсот шестьдесят тысяч долларов. Целое состояние – и жалкие гроши по сравнению с тем, что он потерял.
Кен протянул бумаги Гончей. Та прочитала письмо, взглянула на размер суммы.
– Прекрасно, Кен.
– Половина твоя.
– Нет.
– Ты это заслужила.
Девушка покачала головой.
– Через несколько лет у меня будет столько денег, что твои полмиллиона покажутся сущим пустяком. Если, конечно, родители не лишат меня наследства.
– Уверена? Тебе это может пригодиться.
Гончая на минуту задумалась.
– Может, ты дашь немного Марку, чтобы он бросил свою работу в стрип-клубе?
– Конечно.
– Обсудим это за обедом. Ты ведь к нам придешь? Марк приготовит что-нибудь особенное.
– Обязательно приду.
Гончая завязала большой мусорный пакет и перекинула через плечо.
– Встретимся внизу?
– Ладно. Спасибо тебе.
– Не вешай нос. Если будешь хорошо себя вести, может, я расскажу тебе, почему все называют меня Гончей.
Он улыбнулся:
– Договорились.
Джессика хлопнула его по плечу и вышла из офиса.
Кен оглядел комнату. Вещи были аккуратно упакованы и готовы к отправке.
Но куда?
В его квартиру? Там и так полно всякого хлама. Иначе это и не назовешь. Хлам. Накипь на жизни, о которой он быстро забудет.
Кен полез в карман, достал колоду, составленную из одних дам червей, выбросил в корзину. Выключил свет и в последний раз оглядел кабинет.
Посреди комнаты стоял его старый побитый полиграф. Без датчиков, на четырех железных подпорках, он напоминал какое-то искалеченное животное.
Здесь ему самое место, подумал Кен.
Он вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Створка громко скрипнула и захлопнулась с металлическим щелчком. Кен расправил плечи и напоследок вдохнул знакомый запах плесени в затхлом коридоре.
Не оборачиваясь, он спустился по лестнице и вышел в бледно-оранжевые сумерки догоравшего дня.
Благодарности
Эта книга не могла бы появиться на свет без поддержки многих людей, которые оказали мне неоценимую помощь: Патрисии Карлан, Дона Руса, Кортни Валенти и Брюса Моккиа, воодушевивших мои первые попытки взяться за этот труд.
Моего литературного агента, Адреа Сайрилло, побудившего меня попробовать свои силы в написании романов, и моего киноагента, Джоэла Готлера, чья вера в успех этой работы вдохновляет меня и по сей день.
Моих превосходных редакторов, Бет де Гузман и Ниты Тоблиб, без опыта и знаний которых мой путь в литературу оказался бы куда более тернистым.
Моей любимой жены Лайзы, самого честного человека из всех, кого я когда либо встречал.
И наконец – но не в последнюю очередь, – всех операторов полиграфа, которых я посещал во время создания этой книги и которые ни разу не смогли поймать меня на лжи.