Детектив США. Книга 1

Шел дождь, хотя в августе в этих местах обычно стоит сухая погода.

Впрочем, «дождь» сказано слишком громко — просто водяная пыль, затянувшая все вокруг и густо оседавшая на ветровом стекле моей машины, несмотря на энергичную работу «дворников». Я ехал на юг и находился примерно на полдороге между Лос-Анджелесом и Сан-Диего.

Строения школы-интерната располагались справа от шоссе и все вместе представляли собой обширную усадьбу, тянувшуюся вдоль побережья. Почти рядом с морем тускло поблескивало болото, по названию которого вся местность была известна как «Забытая лагуна». У берега, в подернутой рябью воде, стояла голубая цапля, издали казавшаяся изящной статуэткой.

Я въехал на усадьбу через ворота, распахнувшиеся сами собой, как только машина пересекла специальную педаль. Из будки у ворот вышел и, прихрамывая, заспешил ко мне седоголовый привратник.

— У вас есть пропуск?

— Меня пригласил доктор Спонти. Моя фамилия Арчер.

— Все точно. Вы у меня записаны.

Он извлек из кармана отпечатанный на машинке список и помахал им у меня перед лицом. — Машину можете оставить у административного здания. — Привратник показал на оштукатуренный корпус ярдах в ста от ворот. — В нем же и кабинет доктора Спонти.

Здания школы, разбросанные под серым небом, среди голых полей и эвкалиптовых рощиц, напоминали возведенные где попало строения незаконченного города.

— Вы знаете подростка по фамилии Хиллман? — поинтересовался я.

— Еще бы. Отпетый хулиган. Такое откалывал в своем общежитии в Восточном крыле, что Пэтч едва с ума не сошел.

— Кто это Пэтч?

— Воспитатель, — сухо ответил привратник. — Он живет вместе со своими воспитанниками и они, ну прямо изводят его.

— Что же натворил Хиллман?

— Хотел поднять бунт в школе под тем предлогом, что воспитанники, дескать, имеют такие же права, как и все другие граждане… А какие права?

Воспитанники — они же несовершеннолетние, а многие еще и чокнутые.

Четырнадцать лет торчу вот у этих ворот, и насмотрелся такого, что вы не поверите, если рассказать.

— А Томми Хиллман ушел через ваши ворота?

— Какое! Прорезал ночью проволочную сетку в окне и смылся.

— Позавчера?

— Точно. Теперь, наверное, он дома.

Дома его не было, иначе я бы не приехал сюда…

Доктор Спонти, несомненно, видел, как я оставил машину, — он ждал меня в комнате секретарши, у дверей своего кабинета. В левой руке он держал стакан пахты, в правой диетическую вафлю. Сунув ее в рот и двигая челюстями, Спонти пожал мне руку и пробубнил:

— Рад видеть!

Полный, с багровым лицом, он показался мне человеком хотя и нервным (у него постоянно подрагивали веки), но умеющим владеть собой. Рука у него оказалась мягкой и холодной.

— Присаживайтесь. — Спонти сделал церемонный, хорошо заученный жест. — Я уже говорил вам по телефону, что у нас возникла маленькая проблема. Обычно мы не прибегаем к услугам частных детективов, чтобы… чтобы убедить наших воспитанников вернуться. Однако на этот раз, боюсь, мы столкнулись с особым случаем.

— Что же в нем особого?

Спонти отпил глоток пахты и облизал губы.

— Извините, могу я предложить вам позавтракать?

— Спасибо, не надо.

— Но я имею в виду не эту дрянь. Он с раздражением поболтал в стакане густую жидкость. — Я распоряжусь прислать из столовой что-нибудь горячее. В нашем меню сегодня телячий бифштекс.

— Еще раз спасибо, я сыт. Будет лучше если вы сообщите мне кое-какие данные и предоставите возможность заняться делом. Кстати, почему вы поручаете мне отыскать именно этого беглеца? Их у вас, полагаю, немало.

— Ну, не так уж и много. Большинство наших ребят со временем привыкают к школе. Мы работаем с ними по обширной и разнообразной программе. Хиллман не пробыл у нас и недели и не проявил особого желания сжиться с коллективом, стать, как принято говорить, частью его. Очень трудный молодой человек!

— Но все-таки что особого в данном случае?

— Буду откровенен, Арчер. — Спонти заколебался, но после небольшой паузы продолжал: — Наша школа оказалась в деликатном положении. Я принял Тома Хиллмана скрепя сердце, уступая настойчивым просьбам его отца. А теперь Ральф Хиллман сваливает всю вину за исчезновение сына на нас и угрожает подать в суд, если с ним что-нибудь случится. Разумеется ни один суд не станет рассматривать такое дело (подобные случаи уже бывали в школе), но эта история может серьезно скомпрометировать нас в глазах общественного мнения.

— Спонти помолчал и вполголоса, как бы для самого себя, добавил: — Конечно, Пэтч все же виноват.

— То есть?

— По-моему он чересчур погорячился. Впрочем, чисто по-человечески я его не виню. Да вам самим не мешает поговорить с мистером Пэтчем, он знает все подробности… ухода Тома.

— Обязательно поговорю, но позже. А пока не могли бы вы рассказать о прошлом Хиллмана?

— Да я и сам хотел бы знать о нем больше, чем знаю. Обычно мы требуем у родителей и врачей подробную биографию и историю болезни каждого учащегося.

Мистер Хиллман обещал прислать и то и другое, но не прислал. Должен сказать, с ним вообще невозможно разговаривать — очень гордый и вспыльчивый человек.

— И к тому же богатый?

— Этого я не знаю, — уклончиво ответил Спонти, — однако родители наших воспитанников — люди, как правило, состоятельные.

— Я хочу повидать Хиллмана. Он живет в городе?

— Да, но вам, пожалуй, лучше не встречаться с ним… во всяком случае, сегодня. Он только что звонил мне, и ваш визит еще больше взбудоражит его.