Чтение онлайн

– Кто это? – поинтересовался я будничным тоном. – И почему так поздно?

– Конь в пальто, – все так же неприязненно сообщил баритон. – Меньше знаешь, крепче спишь. Ты лучше вот что скажи – как у тебя делишки? Ты в этом городе навсегда собираешься остаться? И все у тебя получается, да?

– Что получается? – не вполне сообразил я. – И потом – почему я должен докладывать какому-то незнакомому типу о своих делах?

– Ну-ну, – скрипуче буркнул баритон, – деловая колбаса! Короче, мы тебя вычислили, мальчик. Вот и соображай. – И, не прощаясь, положил трубку…

Страшная пытка. Если бы я знал наверняка, что меня вычислили «духи», это было бы весьма огорчительно, но вполне знакомо и понятно: а ля гер ком а ля гер [7] , как говорится. Однако киллер, нанятый чеченцами (звонил явно русак), может звонить жертве и предупреждать, что ее вычислили, только в том случае, если он полный идиот, или… или в том случае, если он желает, чтобы жертва по каким-либо причинам избежала своей участи. Потому, например, что он, этот киллер, близкий друг жертвы. Но тот, кто звонил, не был моим другом – это не ходи к гадалке. Не был он и сотрудником правоохранительных органов: в противном случае у моего двора давно бы уже ползал по кустам СОБР и какой-нибудь подполковник милиции, облаченный в бронежилет, хрипло орал в мегафон условия сдачи. Потому что я – маньяк-убийца, психопат и сволочь, с такими сотрудники разговаривают только через мегафон, и предметом разговора может являться лишь обсуждение условий безоговорочной сдачи. По той же причине звонарь не мог быть и человеком полковника Шведова, выполнявшим его поручение. Полковник – он тоже сотрудник… В общем, кругом – вопросы. Очень грустно. Я долго терялся в догадках, страдал от неизвестности и начал спать на полу, в противоположном углу от кровати: гася свет, я аккуратно сооружал на постели из одежды контуры человека, забирался с подушкой и вторым одеялом под стол и, вооружившись топором для разделки мяса, вполглаза дремал, вздрагивая от каждого шороха.

На мою просьбу снабдить меня автоматом и гранатами Кротовский изумленно вытаращил глаза и с минуту озабоченно морщил лоб и кусал нижнюю губу, стараясь уловить в моем взоре признаки помешательства – не иначе. Я успокоил его и сообщил, что времена ныне тревожные, а потому неплохо было бы позаботиться о собственной безопасности, но истинную причину своего беспокойства называть не счел нужным. Вдруг он сообщит об этом Белому и тот из-за внезапно возникших осложнений откажется заниматься моими проблемами? Короче, автомат Вовка зажал, но сказал, что по первому моему звонку сюда припрутся два десятка вооруженных «быков» и устроят всем, кому надо, веселую жизнь. На том и порешили. Я продолжал спать под столом, сжимая рукоятку топора, баритон каждую ночь около двух часов методично названивал и интересовался моими делами. А я, в зависимости от настроения, либо пытался выпытать у него, кто он такой, либо посылал его подальше и шел дремать и терзаться сомнениями. В конце концов меня посетила интересная мысль, за которую я ухватился, как за спасительную соломинку: наверняка это Кротовский дал Белому мой телефон и какой-то мужик по заданию бригадира названивает мне и нагоняет туман! Для чего? А чтобы не выкобенивался! Чтобы знал свое место и был благодарен по гроб за оказанную заботу и бригадирову ласку. Вот здорово! Такое объяснение одним махом все ставило на свои места и, пожалуй, самое главное – оно было логически единственно приемлемым. Больше ничего толкового я придумать не мог, а потому остановился на своей догадке и внушил себе, что так оно и есть на самом деле. Я не трепетал больше, когда в прихожей в два часа ночи раздавалась прерывистая трель, а выходил спокойно, солидно брал трубку и спокойно посылал баритона «в» и «на» детородный орган. Вот так…

Спустя десять суток Белому вновь потребовались мои услуги. Рано утром – я еще не успел приступить к зарядке – заявился Кротовский и безо всяких объяснений повез меня к бригадиру, загадочно пожимая плечами и кривя рот на мои вопросы о цели визита.

По прибытии Белый вручил мне нулевую «эмвэшку» [8] штучной работы, а к ней импортную оптику, глушитель и пять пачек целевых патронов и велел в течение двух часов освоить оружие так, чтобы я мог с тридцати метров без промаха попадать в мишень площадью 40–50 кв. см.

Вообще-то это задача для солдата-первогодка: я безо всякой тренировки и оптики попаду с такого расстояния в спичечный коробок. Однако армейская служба намертво отбивает желание проявлять дурную инициативу, а потому я добросовестно развлекался с винтовкой часа полтора, сжег четыре пачки патронов и под занавес – специально для бригадира – отстрелил одно за другим пять горлышек у молочных бутылок.

Удовлетворенный результатом, бригадир кратко посвятил меня в детали предстоящего мероприятия, и мы с Кротовским выдвинулись на его «Мазде» в окрестности заброшенного сталелитейного завода. Здесь в 11.00 должна была состояться «стрелка» между Белым и Примаком – бригадиром Центрального района. О содержании предстоящего «толковища» Белый уведомить меня не счел нужным, сообщив лишь, что в последнее время Примак маленько оборзел и начал чересчур много брать на грудь – не по чину, а потому наш бригадир намеревался, как он выразился, «маленько вправить мозги сопляку».

Минут сорок мы с Вовкой сидели на пригорке в кустах, в полукилометре от завода, по очереди обозревая через двенадцатикратный бинокль подступы к объекту, лениво болтали о всякой всячине и грелись под вялыми лучами неласкового уже осеннего солнца.

В 10.30 прибыла боевая охрана Примака: полтора десятка серьезных мужиков на трех тачках, экипированных автоматами, помповиками и еще какой-то дребеденью. Мужики грамотно прочесали окрестности и оперативно заняли удобные позиции, рассевшись парами в разнообразных природных и технических сооружениях. Какой-то лохматый толстый дядька с косичкой потоптался пару минут на пятачке у административного корпуса – предполагаемом месте «стрелки», – поглазел по сторонам, прикладывая ладонь козырьком к бровям, довольно почесал задницу и, усевшись в «Тойоту», уехал прочь – за ним отвалили остальные машины.

Конец ознакомительного фрагмента.