Чтение онлайн

С этими «Димами» – отдельная история. Меня зовут Димой. Администратор – Дима. Парень из «стекляшки» – тоже. А когда заходит Соколов, ситуация становится не комической, а просто неприличной.

Отдыхаем втроем – я, туалетный Димка и «стеклянный». Пьем пивко, грызем рыбку. Заходит какой-то Димкин знакомый:

– Здорово, Диман! Как дела? – и все такое.

Димка представляет нас:

– Это мой шеф.

– Дима, – говорю я и протягиваю руку.

– Тезки?

– Ага.

– Дима, – представляется «стеклянный».

Парень понимающе улыбается, думая, что его разыгрывают.

И тут входит Соколов, здоровается.

– Саша, – представляется «знакомый».

– Дима, – вежливо отвечает Соколов.

Парень медленно краснеет, не зная, как реагировать.

– Издеваетесь? – утвердительно спрашивает он.

Для того, чтобы его убедить, нам приходится предъявлять паспорта, Но, все равно, уходит он в состоянии сильного душевного волнения. А я думаю, как бы он реагировал, если бы к нам в этот день заскочил Димка Рузанов.

Здорово подпортил нам настроение фильм «Про бизнесмена Фому». В этой комедии речь идет о мужике, который в деревне открыл платный туалет, отделав его, как дворец. В числе прочих предметов интерьера в его храме присутствовали попугай и обезьяна. И вот, на протяжении двух недель после показа этого фильма по ЦТ, нас буквально через одного донимали вопросами, куда делись наши звери.

Мне еще ничего, но Димка-то сидит на кассе целыми днями. Сколько раз в день можно слушать одну и ту же шутку?! Наверное, поэтому и В. Конкин отрастил бороду а ля Солженицын, чтобы его не доставали криками: «Ну, и рожа у тебя, Шарапов!»

При мне Димку все-таки доконали:

– Молодой человек, а где же попугай и обезьяна?

Димка дергается, как от электрического разряда и с неподдельной слезой в голосе жалуется:

– Понимаете, съела обезьяна нашего Кешку, сволочь. А сама замерзла. Представляете, горе то какое! Холодно, ведь! Россия!

…Много всего было за тот год, что я был начальником этого заведения. Веселого и грустного, хорошего и не очень. Выпито море пива, съедены косяки воблы. Многое можно теперь вспоминать. Как случайно заперли заснувшую на «очке» пьяную бабку и ночью, привлеченная ее истошными воплями, милиция взламывала двери. Жуткий период «запуска» туалета, когда «очки» ежедневно забивались и в аммиачном испаре сантехники тросами выбивали продукты жизнедеятельности рынка (потом оказалось, что строители при ремонте просто заложили канализацию, оставив дырочку величиной с кулак). Многое за это время изменилось. Умер наш «барабашка» Федорыч. Стал другим Димка – злее и тверже. Сменилось много работников – даже самые надежные очень быстро начинают воровать и лениться.

Да, работа дерьмовая, хлопотная. Но в нее вложено много времени и сил. Много дней проведено в этих сырых стенах. И расставаясь даже с такой работой, испытываешь чувство какой-то потери. О расставании с друзьями я не говорю – если друг настоящий, про него не скажешь – «Был». Он остается другом. Человеком, с которым съеден… Впрочем, это уже банальность. Просто, надо идти дальше.

Не нужно искать среди этих строк серьезных мыслей, психологической глубины, социальных разрезов. Ведь сказал же мудрец. «Не ищите в жопе мозга – там говно».

09.94–03.95.

Д. ГРУНЮШКИН.