Чтение онлайн

Я встал. Брен тоже хотел вскочить, но я не зря предупреждал его о коварстве "неразменной" бутыли, ноги подвели доверенного слугу барона, и тот тяжело осел назад, за стол. И хорошо. Драться мне с ним не хотелось. В честном бою он заломает меня не то, что одной левой - двумя пальцами. А в серьезном, насмерть, я и дюжину таких "воинов" рядком уложу... Да только их потом ни один чародей не поднимет. Насмерть - оно и есть насмерть.

– Нортунг хочет, чтобы я позвал дракона?
– мой голос был тих и едва ли не скучен.

– А ты... можешь?
– аж осип Брен, - дракона?

– Позвать? Да запросто, - я неожиданно развеселился, - и я могу, и ты можешь. И Нортунг. И даже сестричка Шели. Позвать может любой селянин. Проблема в том, захочет ли дракон явиться. А позвать... отчего не позвать. Как это делать - я знаю. Кровь нужна, - отодвинув в сторону неуместное веселье, я серьезно взглянул на доверенного слугу барона, - Чью кровь я должен взять для Призыва?

– А... есть разница?

– Огромная, - я обернулся к Брену, - Во-первых, это должна быть кровь владетелей Арса, иначе Призыв получится без адреса, тварь занесет боги знают куда.

– Значит - барона, - уверенно произнес Брен, - он из рода герцогов Арских, владетель Норту... Ой...

– Вот именно, ой, - кивнул я, - в Нортунге дракон ни к столу, ни в стойло.

– Значит: ее высочества. Невладетельной госпожи Шейлин Арской.

– Кровь Шели не годится.

– Почему?

– Магия крови - наука, и очень серьезная. Правил в ней немного, но все должны соблюдаться неукоснительно, ибо заклинания эти - суть призыв к изначальным силам, и приказывать им мы не можем, можем лишь смиренно просить. А просить лучше так, чтобы нас точно услышали и правильно поняли.

– И чем молодая госпожа нехороша?

– Прежде всего, тем, что молода, - отрезал я, - По правилам магии крови для обряда нельзя использовать кровь кошки, младенца, пьяного, больного или девственника. В идеале это должна быть кровь здорового трезвого воина старше двадцати лет.

– И этот воин должен быть из рода владетелей Арса?
– уточнил Брен.

Я кивнул.

– Ну... тогда - ты? Ты ведь здоровый, трезвый и - из рода владетелей. Если, конечно, твоя мать не солгала покойному герцогу. Но судя по твоим чертам... Правда, ты не воин.

– Не воин, - согласился я, - Но льщу себя надеждой, что уж с ящером как-нибудь справлюсь. Справляюсь же как-то с разгневанной Шели. Главная проблема в другом. Есть правило: чья кровь была использована для призыва - тому и подчиниться призванный дракон. Или иное чудище.

Брен, привставший, было, снова опустился на стул. На его простоватом лице медленно проступало понимание.

– Вот именно, - кивнул я, - отдаст ли барон такую власть, даже на короткое время, тому, в ком тоже течет кровь владетелей Арса?

В городе Калинове, что раскинулся... а вернее будет сказать, растекся по правому, пологому берегу матушки-Волги как слишком жидкое тесто по противиню, ничего примечательного не случалось уже лет пятнадцать. Тихое было место.

Раньше - да, бывало всякое. И лихие разбойнички "шалили", и "регулярные" войска, которые время от времени пытались их извести, были, порой, не лучше тех разбойников. Правда, революция пришла в Калинов на удивление спокойно. "Державшие" город три брата, промышленники Маркеловы, в один прекрасный день появились в кожаных тужурках с красными ленточками, и объявили собравшемуся на набережной народу, что ныне в Калинове вся власть Советам. На том революция и завершилась, как принято было писать: бескровно. Если не считать среднего брата, Тимофея, которому в драке на пристани мужики нос расквасили. А в остальном все шло по-прежнему: рыбу ловили, патоку делали, самогон гнали. Коренного перелома Калинов словно бы не заметил.

Но не прошло и года, как вся эта невиданная благость отлилась свинцовыми слезками эсеровского мятежа. И вот тогда миролюбивые, в общем, калиновцы умылись кровушкой по самое некуда.

И голода хлебнули полной ложкой, и волна расстрелов их не минула. Все, что посылал бог великой стране, доставалось и маленькому Калинову, по чуть-чуть. Но им хватало.

Великая Отечественная прошла по городку настолько жестко, что здоровые, непокалеченные мужики с полным набором рук и ног чуть не ликвидировались, как класс.

...Один из таких, немногих, и по сей день обитал в небольшом, одноэтажном бревенчатом домике с покосившейся верандой и почти легшим на землю забором. Домик имел несчастливый номер - тринадцать, и был последним по улице Парковой. По левую руку от него простирался довольно большой, но запущенный городской парк, где еще можно было разглядеть остатки былого, еще господ Маркеловых, "устройства": вросшие в землю, колотые плитки дорожек, тяжеленные "римские" скамейки, крашенные бело-зеленым, массивные постаменты (статуи давно исчезли) и руины двух круглых беседок. По правую руку располагалось городское кладбище, чуть более ухоженное, и с теми же следами прошлого: часовенкой, которая вот уже двенадцать лет, как возобновила службы, и фамильным Маркеловским склепом. Веселый, в общем, райончик. Местные звали его просто и незатейливо - Южный тупик. Сие название автоматически предполагало, что где-то должен был быть тупик северный... но к северной оконечности городка приникла своим боком петля железной дороги, там стоял вокзал, и, понятно, никаких тупиков быть не могло по определению.

– Что тебе сказал этот дед?

Женя Митькин (для своих - Митя), потер переносицу, пытаясь восстановить в памяти недавний разговор, в то время как почти новенькая "пятерка", умываясь апрельской грязью мало не по крышу, неторопливо везла группу к месту обнаружения "странного" трупа. Апрельской, потому что по календарю с сегодняшнего дня, в аккурат, и начинался второй месяц весны. День Дурака, в общем. Оперуполномоченный Митькин был самым молодым в команде, в полицию пришел всего три месяца назад, и за это время уверился, что трупы бывают только двух видов: "врезался в ДТП" и "замерз по пьяни".

– Сказал - застрелили мужика.

– Ну и что?
– пожал печами плотный, сорокалетний следователь, Степан Вязов, аккуратно придерживающий на коленях черный чемоданчик, - огнестрел нынче штука вполне обычная.

– В том-то и дело, что там, похоже, не огнестрел, - возразил Митя.

– Ты же сам сказал - застрелили, - недовольно влезла с переднего сидения Лиза Потапова, эксперт-криминалист со стажем аж на целых полгода больше, чем у Мити.

– Ну да, застрелили, - подтвердил тот и замолчал.