День четвертый
Шрифт:
Селин пожелала всем счастливого Нового года и закончила дежурной фразой насчет посещения веб-сайта, где имелись ссылки для приобретения одиннадцати ее книг. Мэдди успела выскочить на сцену прежде, чем ее захлестнуло цунами доброжелателей. Инвалидная коляска не была для Селин так уж строго необходима (хотя при приближении слишком рьяного фаната она могла скрыться от него, демонстрируя навыки не хуже, чем у участников гонок на Паралимпиаде), но сегодня вечером Мэдди была рада этому обстоятельству. Вблизи хорошо был заметен возраст Селин: ее восковая кожа вызывала воспоминания о яблоке, слишком долго провалявшемся в холодильнике, а губы цветом напоминали мясо, перележавшее в витрине кулинарного магазина.
Мэдди отстегнула микрофон и сунула его технику, прежде чем Селин успела наброситься на него с претензиями по поводу работы системы громкой связи, заставившей ее понервничать.
– Вы в порядке, Селин? – пробормотала она.
– Быстрее увезите меня отсюда, черт побери!
– Селин!
Мэдди не успела перехватить Лейлу, которая подскочила к ним с экземпляром второй части автобиографии Селин «Посредник в разговоре со звездами и загробная жизнь».
– Я хотела попросить вас еще вчера, на коктейле, но вы так быстро исчезли… Не могли бы вы подписать это для меня?
На губах Селин появилась ледяная улыбка.
– С удовольствием, моя дорогая.
– Не могли бы вы написать: «Лейле, моей самой большой почитательнице»? У меня есть все ваши книги – бумажные, электронные и аудио.
Мэдди протянула им ручку, искоса взглянув на Лейлу: заметила ли она, как у Селин дрожат руки? К счастью, та была слишком занята тем, что восторженно пожирала глазами своего кумира.
– Вы мне так помогли, Селин. Вы и Арчи, разумеется. – Лейла прижала книгу к груди. – Вы действительно внесли покой в мою душу. Джон… с ним было нелегко… Не знаю, как вы это делаете.
– Это просто Божий дар, моя дорогая. Я хочу, чтобы вы знали: ваша вера и поддержка много для меня значат.
– А вы очень много значите для меня. Этот ужасный человек, который сюда ворвался, он совсем…
– Селин очень устала, – перебила ее Мэдди. – Связь с духами отнимает много сил. Я уверена, вы отнесетесь с пониманием…
– О да, конечно, конечно, – торопливо кланяясь, затараторила Лейла и бросилась к остальным «друзьям», которые уже толпились у выхода.
К ним подошел Рэй.
– Селин, мне очень жаль, что так получилось.
Селин прищурила глаза, неестественно припухшие после неудачной подтяжки в восьмидесятые годы.
– Что такое? Какого черта, Рэй? Я тебе за это деньги плачу?
– Откуда мне было знать, что этот тип явится сюда? Всех остальных я проверял.
– Ты должен был стоять на этих чертовых дверях, Рэй!
– Селин, я уже сказал, что облажался. Больше этого не повторится.
Селин фыркнула.
– Ясное дело, что не повторится. Ладно, как бы там ни было, но куда он пошел после этого?
– Побежал в туалет. И выглядел так, будто вот-вот блеванет.
У Мэдди тоскливо сжался желудок. Сдуру прочитав в «Хафф пост» насчет вирусов на судах, теперь она при первой же возможности мыла руки и самозабвенно накачивала себя пробиотиками. Тем не менее это объясняло, почему блогер не появился раньше. Должно быть, все это время он сидел в своей каюте и периодически пугал унитаз.
– Хотите, чтобы я проводил вас в каюту? – спросил Рэй.
– В мой люкс, – фыркнула Селин. – Нет, не хочу. Убирайся с глаз моих долой! А это может сделать Мадлен.
Рэй с несчастным видом кивнул и скрылся. Мэдди мало что знала о его личной жизни, но слышала, что ему приходится платить алименты на ребенка одной из своих бывших. Рэй, конечно, трепло и развратник, но ей даже стало жаль его: только при большой удаче он сможет сохранить эту работу за собой, когда они вернутся в Майами. Телохранители у Селин надолго не задерживались.
– Эти проклятые блогеры и переодетые журналисты… – проворчала Селин и взмахнула рукой, командуя ехать вперед. – Сорок лет уже этим занимаюсь. Это Божий дар…
Селин продолжала что-то бормотать себе под нос. Мэдди вывезла коляску через служебный выход и часто замигала, ослепленная неоновыми огнями, заливавшими светом прогулочную палубу. Пассажиры сплошным потоком следовали к лестнице в ресторан на вторую смену. Молодые люди из числа команды в облегающих белых шортах и футболках с надписью «Фоверос – Веселье! Веселье! Веселье!», приплясывая румбу под приглушенную музыку в стиле калипсо, торговали пластмассовыми ангельскими крыльями и дьявольскими рожками для праздничной новогодней вечеринки, проходившей под лозунгом «Небеса и Преисподняя». Мэдди не собиралась принимать участие ни в каких весельях и торжествах. Она планировала уложить Селин спать, заказать себе в номер сэндвич с поджаренным на гриле сыром (желудок ее сжимался при одной только мысли о массово приготовленной кормежке из столовой и буфетов), а потом подняться на палубу «Лидо» на дорожку для бега трусцой. Сегодня она пока еще не выбрала времени, чтобы пробежать ежедневные пять миль.
Троица толстых мужчин с флуоресцентными нимбами на бритых головах уступила им дорогу, и Мэдди аккуратно завезла Селин в лифт, где, как обычно, стоял легкий запах рвоты. Локтем нажав кнопку палубы «Веранда», она откатила коляску как можно дальше от влажного пятна на ковре. Они поднимались через атриум, и сквозь прозрачные стены лифта постепенно становилось видно фойе и расположенные ниже коктейль-бары, доносилась мелодия песни «Реабилитация» в обработке под регги.
– Господи, мне нужно выпить, – вдруг сказала Селин.
– Мы почти приехали.
Мэдди вытащила коляску из кабины лифта и направилась в сторону отдельных кают для VIP-персон. Парочка смешливых пожилых дам прижалась к стене, пропуская их. Мэдди широко улыбнулась, чтобы хоть как-то скрасить раздраженное «Что?», прозвучавшее от Селин в ответ на поздравления с Новым годом, и помахала рукой Алтее, стюардессе с их палубы, которая как раз выходила из соседней каюты со стопкой полотенец.
– Добрый вечер, миссис Дель Рей и Мэдди! – откликнулась та. – Помощь не нужна?