Чтение онлайн

Опять ничего.

Компьютер по-прежнему работал исправно, однако его команды до орудий не доходили.

Конел взвыл от бешенства — и подобрался еще ближе.

Люфтмордер ни о чем не тревожился.

Он не мог отключить приток топлива к вышедшему из строя мотору. Пламя не выходило наружу, и от этого было больно. Боль не могла отвлечь люфтмордера от цели. Быстрая проверка расхода убедила его, что он теряет не больше топлива, чем если бы мотор по-прежнему работал как надо. Ничего, он справится.

Он справится, если только этот мелкий...

Черт, куда он подевался? Секунду назад он был у него на радаре. И снижался. Если бы враг разбился, люфтмордер бы это увидел. Просканировав все небо радаром и зрительными органами, он ничего не нашел.

И тут люфтмордер наконец забеспокоился.

Конел летел в десяти метрах под люфтмордером.

Казалось, можно протянуть руку и коснуться громадины. Ночники и боковухи висели целыми гроздьями, нетерпеливо поеживаясь на сильном ветру.

Тут Конел заметил, как задние края огромных крыльев клонятся вниз и рвут воздух, — и вынужден был как можно быстрее опустить собственные закрылки, чтобы не оказаться впереди монстра.

Снижает скорость. Готовится к бомбометанию. Хочет сделать все поточнее, сбросить как можно больше бомб за один-единственный заход. Скорее всего тварь знает, что на земле нет орудий, способных ей повредить.

Нет орудий.

Конел уже думал насчет тарана. Не сбрось люфтмордер скорость, другого решения Конел и искать бы не стал.

Он взглянул на необъятное брюхо люфтмордера. По всей его длине шли похожие на сфинктеры сморщенные отверстия. «Интересно, откуда падают бомбы? — задумался Конел. — Хотя легко догадаться. Особенно если учесть Геино чувство юмора».

Конел сбросил свой купол. Ветер словно ударил его кулаком. Но тварь тоже замедлялась, и дальше стало чуть полегче. Порывшись в бронежилете, Конел достал оттуда ракетницу. Ветер подхватил первую ракету и унес ее влево от люфтмордера, чуть мимо фюзеляжа. Остались еще две. Не собирается ли гад повернуть? А-а, плевать. Конел снова прицелился, делая сильную поправку на ветер. И увидел, как ракета, что удивительно, впивается в мягкую плоть в считанных сантиметрах от одного из сфинктеров. Магниевый заряд запылал так ярко, что пришлось отвести глаза.

Конел ушел вниз и повернул — то же самое сделал и люфтмордер. Затем Конел услышал визг, поднял взгляд — и успел заметить отвратительный немигающий глаз, защищенный чем-то вроде твердого прозрачного пластика. Глаз буквально пылал ненавистью, пока люфтмордер беспомощно уходил вниз. Внутри у него горело.

Подумав про бомбы, ракеты и керосиновые пары, Конел как мог резко отвернул в сторону.

Тут началось что-то вроде китайского Нового года. Повсюду вокруг Конела, волоча за собой огонь, летало все, что только можно. Всю «стрекозу» кидали ударные волны, молотила шрапнель, а на мгновение чуть не поглотило пламя, когда совсем рядом ухнула бомба.

И Конел снова остался в ясном небе.

«Стрекоза» переключила передачу.

Переключалась снова и снова, пробовала одну форму за другой, тормозя и начиная медленно заваливаться влево. Где-то среди обширного набора возможных вариантов корпуса должна была найтись именно та его конфигурация, которая сделала бы возможным дальнейший полет.

Но не нашлась.

«Прости меня», — казалось, пытается сказать Конелу отважный самолетик, зарываясь носом и камнем падая вниз.

Конел выпрыгнул из кабины, дернул за кольцо — и тут увидел, как в сотне метров от армейских траншей в землю врезается люфтмордер.

И если вдуматься, именно Конел был тем парнем, которого следовало убеждать, что в жизни все никогда не кончается так удачно, как в комиксах.

Подняв голову, Конел заметил в парашюте здоровенную дыру. В его нынешнем настроении дыра это ничуть его не обеспокоила. «Все равно выживу», — с ухмылкой заверил он самого себя.

И выжил.

Хотя когда попытался встать, то взвыл от боли. Лодыжка была сломана.

— Так я, черт побери, и не научился с парашютом прыгать, — сказал Конел спасателям.

Все могло бы выйти по-другому. У Геи было не слишком много военных советников, но несколько все же имелось. Так что, когда пришли первые рапорты о поражении Военно-Воздушных Сил Крона и Метиды, один из советников нашел богиню и проинформировал ее. Он также порекомендовал передислоцировать группы с дальней стороны колеса, переводя их в положения, более выгодные для начала массированной атаки. В целом все согласились, что именно это лучший способ разбить ловкие беллинзонские самолетики.

Гея тогда как раз смотрела «Войну и мир» — в длинной мосфильмовской версии. Она согласилась, что идея, пожалуй, неплохая. Велела советнику подойти еще раз, когда она освободится и найдет время подумать.

Когда же богиня, моргая, снова вышла на свет, ей доложили, что все ее воздушные базы уничтожены, а Военно-Воздушные Силы находятся на конечной стадии крантов.

От таких новостей громадное лицо Геи раздраженно нахмурилось.

— Посмотрите, нельзя ли разыскать ту копию «Стратегического авиационного командования», — бросила она своим советникам и вернулась в кинозал.

Погибших пересчитали и собрали в одном месте. Вышло шесть с лишним сотен человек и двадцать две титаниды. Трупы обложили дровами и подожгли — а вся дивизия стояла тем временем по стойке «смирно».

Раненых лечили. Их оказалось полторы тысячи людей и тридцать пять титанид, многие — тяжелые. Фургоны с менее серьезными ранеными под охраной трех когорт уже двигались в сторону города.

Итак, фактически получился один легион убитых и раненых, а также пол-легиона тех, что в Гиперион идти уже не могли. Пропорциональные цифры были справедливы для титанид. По сути — еще одна децимация.