Чтение онлайн

Мистер Непоседа трясся от страха или, может быть, от ярости на руках Мойста и рычал как леопард.

— А, мачехин песик, — произнес Космо, как только карета тронулась. — Как мило. Не буду тратить слова понапрасну. Я дам вам за него десять тысяч долларов, мистер Липовиг.

Рукой без перчатки он протянул листок бумаги.

— С моей подписью. В городе это кто угодно примет.

Голос Космо словно перешел во вздох, как будто говорить ему было почему-то больно. Мойст прочел:

Прошу вас выплатить сумму в десять тысяч долларов Мойсту фон Липовигу.

И поверх однопенсовой марки стояла подпись Космо Роскоши с кучей завитушек.

Подпись поверх марки… Откуда это взялось? Но в городе такое можно было увидеть все чаще и чаще, и если спросить кого угодно, почему они это делали, они бы ответили: „Потому что тогда все законно, понимаете?“. И обходилось это дешевле юристов, в общем, работало.

И вот сейчас прямо на него смотрят десять тысяч долларов.

Да как он смеет подкупать меня, подумал Мойст. Вообще-то, это было второй мыслью, мыслью в скором-времени-владельца золотистой цепочки. Его первой мыслью, приветом от старого доброго Мойста, было: „Да как он смеет подкупать мне так дешево“.

— Нет, — сказал он. — В любом случае, я за уход за ним за пару месяцев получу больше этого!

— О да, но мое предложение не такое… рискованное.

— Вы думаете?

Космо улыбнулся.

— Бросьте, мистер Липовиг. Мы же с вами светские люди…

— …Вы и я, да? — закончил Мойст. — Как предсказуемо. И потом, надо было сперва предложить мне больше денег.

В этот момент что-то случилось в районе лба Космо. Обе брови начали дергаться, как у мистера Непоседы, когда он беспокоился. В какой-то момент они скрючились, а потом Космо увидел выражение лица Мойста, тут же похлопал свою бровь и на мгновение его взгляд показал, что за любым комментарием по этому поводу тут же последует смерть. Он прочистил горло и сказал:

— За то, что я могу получить бесплатно? У нас есть хорошие доказательства, что моя мачеха была не в своем уме, когда оставляла это завещание.

— А мне она показалась проницательной как гвоздь, сэр, — заметил Мойст.

— С двумя-то заряженными арбалетами на столе?

— А, я понял вашу точку зрения. Да уж, будь бы она по-настоящему в своем уме, то в придачу наняла бы парочку троллей с большими дубинами.

Космо смерил Мойста долгим оценивающим взглядом, то есть он его таковым явно считал, но Мойст знал эту тактику. Предполагалось, что тому, на кого смотрят, будет казаться, что сейчас прикидывают, как сильно его избить, но на самом деле это просто могло значить „Вылуплюсь-ка я на него, пока думаю, что делать дальше“. Космо, может, был и безжалостным человеком, но не дураком. Человека в золотом нельзя не заметить, и кто-нибудь точно запомнит, в какую карету он запрыгнул.

— Боюсь, моя мачеха высадила вас в неприятности, — сказал Космо.

— Я уже бывал там, — сказал Мойст.

— О? Когда это было? — резко и внезапно вылетел вопрос.

А. Прошлое. Не слишком приятное место. Мойст старался его избегать.

— О вас очень немного известно, мистер Липовиг, — продолжил Космо. — Вы родились в Убервальде и вы стали нашим Главным Почтмейстером. А в промежутке…

— …Ухитрился выжить, — перебил его Мойст.

— И впрямь завидное достижение, — признал Космо. Он постучал по стенке кареты, и та начала останавливаться. — Надеюсь, так оно будет продолжаться и впредь. А пока позвольте мне дать вам хотя бы это…

Он разорвал счет напополам и кинул на колено Мойсту ту половинку, на которой очень многозначительно не было ни печати, ни подписи.

— Зачем это? — спросил Мойст, поднимая бумажку и другой рукой силясь удержать взбешенного мистера Непоседу.

— О, просто в знак честного обещания, — сказал Космо, как только карета остановилась. — Однажды вы можете почувствовать склонность попросить у меня вторую половину. Но поймите и меня, Мистер Липовиг, обычно я не люблю решать проблемы сложным способом.

— Прошу вас, в моем случае тоже не стоит, — сказал Мойст, рывком открывая дверь. Снаружи была Саторская Площадь, полная карет, людей и, что смущало, потенциальных свидетелей.

На секунду лоб Космо опять вытворил… Эту штуку с бровью. Космо хлопнул по ней и сказал:

— Мистер Липовиг, вы не так поняли. Это и был сложный способ. Прощайте. Мои пожелания вашей юной леди.

Мойст резко развернулся на булыжниках, но дверь уже захлопнулась и карета двинулась прочь.

— Что ж ты не добавил „Мы знаем, где учатся твои дети?“ — прокричал он вслед.

Что теперь? Черт побери, его все-таки зашвырнули в самое пекло!

Немного поодаль стоял и манил дворец. К Ветинари есть несколько вопросов. Как он это подготовил? Стража ведь сказала, что она умерла по естественным причинам! Но он же учился на Убийцу, да? Настоящего убийцу, может, специализирующегося на ядах.

Он шагнул в открытые ворота, но стражи остановили его у самого здания. Мойст в прошлом сталкивался с такими. Для них, наверное, был специальный вступительный экзамен. Если они на вопрос „Как тебя зовут?“ отвечают неправильно, то их нанимают. Некоторые тролли бывают сообразительней. Но их нельзя одурачить или заболтать. У них был список тех, кого можно впускать и тех, кому нужно было назначение. Если вас не было ни в одном, то внутрь вы не попадали.

Тем не менее, их капитан, подающий надежды настолько, что мог читать крупные буквы, распознал „Главного Почтмейстера“ и „Председателя Королевского Банка“ и послал одного из своих парней с накарябанной запиской к Стукпостуку. К удивлению Мойста, через десять минут его поторопили в Продолговатый Кабинет.

Все места вокруг большого стола для совещаний, стоявшего в одном конце комнаты, были заняты. Мойст узнал нескольких руководителей гильдий, но некоторые присутствующие были ничем не выдающимися горожанами, рабочими людьми, которым было не по себе в помещениях. На столе были расстелены карты города. Мойст чему-то помешал. Точнее, Ветинари что-то прервал ради него.

Как только Мойст вошел, Лорд Ветинари сразу же встал и поманил его за собой.

— Прошу извинить меня, леди и джентльмены, но мне нужно кое-что обсудить с Главным Почтмейстером. Стукпостук, не могли бы вы еще раз пройтись по всем пунктам? Мистер Липовиг, сюда, пожалуйста.

Мойсту показалось, что он услышал приглушенный смех позади, когда его привели в помещение, которое сначала напомнило ему коридор с высокими потолками, но на самом деле оказалось чем-то вроде галереи. Ветинари закрыл за ними дверь. Щелчок показался Мойсту очень громким. Его ярость быстро истощилась, уступив место очень зябкому чувству. В конце концов, Ветинари был тираном. Его репутация только упрочнится, если Мойста больше никто никогда не увидит.