Чтение онлайн

У меня отвисла челюсть, когда я увидел, что мой новый клиент молча подошёл, поднял с земли большой камень, и занёс его над головой, явно собираясь опустить его на череп мексиканца.

— Эй! — крикнул я. — Вы что творите? А ну положите на место!

Я встал на ноги, подбежал к нему, вывернул из его рук камень, и бросил его на землю. Человечек не мог в это поверить:

— Он же напал на вас!

— Да, но… работа у него такая. Ему платят за то, чтобы он охранял этот дом. Верно, Рамон? — повернулся я к мексиканцу.

С трудом встав на ноги, Рамон схватил меня за руку и так начал её трясти, что я испугался, как бы он мне плечо не вывихнул.

— Тысяча извинений, мистер Эддисон, — сказал он с сожалением на лице. — Я вас не узнал. Вы давно уже к нам не приходили, а в тени у двери… Как мне заслужить ваше прощение?

— Да ладно, ничего страшного, — небрежно сказал я, словно со мной такое каждый день случалось.

Впрочем, если подумать, именно такое со мной регулярно и случалось.

— Мы с другом пришли проконсультироваться у твоего босса, — добавил я, кивая в сторону моего ошеломлённого спутника. — Если он дома, конечно.

Рамон широко улыбнулся, продемонстрировав свои кривые почерневшие зубы.

— О, да, сэр, он дома. Уверен, что он вас ждёт.

Рамон провёл нас по затхлому, освещённому свечами коридору к внушительного размера деревянной двойной двери, на которой были вырезаны какие-то оккультистские символы. Со стены над дверью на нас недобрым взглядом смотрела голова лося.

Мексиканец постучал в дверь и, секунду подождав, открыл её, пропуская нас в комнату. Это был большой кабинет, на стенах были книжные полки, в сделанном из песчаника камине теплился огонь, вокруг низкого круглого стола стояли три кресла, а в алькове в конце комнаты, за письменным столом из красного дерева сидела худая, потрёпанная временем фигура Ясновидца Сильвермана.

В полумраке Сильверман был похож на труп. Его тёмно-серый костюм, хоть и был хорошо скроен, болтался на его похожем на скелет теле, а мерцающие свечи отбрасывали на его осунувшемся лице контрастные тени. Когда он заговорил, его голос был похож на шорох листьев на ветру.

— Проходите, мистер Эддисон, проходите.

На его лице не было ни следа удивления нашему приходу, отчего возникало чувство, что он нас ждал. Встав из-за стола, он направился к нам, и его лицо исказила жуткая гримаса, которая, по-видимому, была попыткой улыбнуться. Мы обменялись рукопожатиями, и у меня было такое чувство, словно я сжимаю пальцами пучок веток. Я постарался не сжимать руку слишком сильно.

— Простите, что побеспокоил вас, Сильверман, да ещё и в такое позднее время, — я поймал себя на том, что нервно переминаюсь с ноги на ногу, словно непослушный школьник, которого отправили в кабинет директора.

— Ну что вы, мистер Эддисон. Я, как вы знаете, навечно у вас в долгу. Никогда не стесняйтесь навещать меня, если мой дар может сослужить вам службу, — он направил свой холодный, как сталь, взгляд на моего спутника. — А теперь, не представите ли вы нас?

— Ну, я бы с удовольствием, — ответил я, — но вы, видимо, уже и так знаете суть нашей проблемы. Дело в том, что я сам не знаю, кто это такой, да и он тоже не знает. Видите ли, он…

— Потерял память! Понятно, понятно.

— Да, он обратился ко мне за помощью, и я подумал, что, быть может, вы сможете что-нибудь о нём узнать. Я помню, как вы когда-то взяли часы одного человека, и…

— Смог узнать где он их купил и какая его постигла участь?

— Да, именно.

— Психометрия! — мой клиент так давно молчал, что его возглас застал меня врасплох. — Вы говорите о психометрии, верно? Да, она может помочь, — он пожимал руку Сильверману гораздо энергичнее, чем я, и внимательно его рассматривал. — Чрезвычайно важно выяснить, что со мной происходило после прибытия в этот город. Вы должны помочь мне вспомнить!

На лице Сильвермана снова появилась его жуткая, как у трупа, улыбка:

— Что же, я постараюсь, сэр.

Освободившись от рукопожатия незнакомца, он провёл нас к круглому столику. По указанию хозяина, Рамон взял у меня шляпу и плащ и поспешил уйти, словно не желая видеть то, что будет происходить дальше. Мы расселись по трём обитым кожей креслам (которые, как мне кажется сейчас, были заранее расставлены в ожидании нашего прибытия) и Сильверман снова обратился к моему спутнику:

— А теперь, сэр, не найдётся ли у вас одного или двух предметов, которые для вас важны либо по каким-то причинам очень дороги, и которые я мог бы рассмотреть?

Я с трудом сдерживал ухмылку, когда незнакомец встал и повторил свой номер, который уже демонстрировал в моём кабинете: запустил руки в карманы и начал выкладывать груду барахла, включая вещи, которые — я был готов поклясться — в первый раз он не вынимал. Он вывалил всё это на стол перед нами и уселся, с лицом, исполненным радостного предвкушения.

Сильверман даже бровью не повёл. Бегло осмотрев эту коллекцию, он протянул руку и взял маленькую, но очень детальную модель птицы.

— Да, думаю, начнём с этого, — объявил он.

— Что же, хорошо, — согласился я. — Если это, конечно, не на Мальте сделано.

— Что?

— Простите. Профессиональная шутка.

Сильверман взял модель в пригоршню, и уставился на неё пронизывающим взглядом, глядя не столько на неё, сколько сквозь неё. Секунду или две ничего не происходило, а затем свечи в комнате начали мерцать и погасли. Единственным источником света остался огонь в камине, который сильно загудел, словно на ветру, но окрестности стола были освещены потусторонним светом, который, казалось, исходил прямо из рук Сильвермана, подчёркивая рельефность его костлявого лица.

— Я вижу человека, — нараспев произнёс ясновидящий, и его голос звучал так, словно доносился откуда-то издалека. — Высокого и элегантно одетого. Он несёт подмышкой большой прямоугольный свёрток. И поёт. Поёт во весь голос.

Бенджамину Банни села муха на нос…

Чей-то баритон сотрясал ночной воздух, эхом отражаясь от зданий в Мейфэр [1] , и казалось, что это целый хор решил оторваться во время полуночного кутежа.