Дед
Шрифт:
– Что с детьми? – как-то напряженно интересуется дед.
– Спят, умаялись… Я их у себя положила, ты же не против?
– Ты как-то запоздало об этом спрашиваешь. Да и… Негде им больше спать.
– В смысле? – вскидывает на мужчину глаза.
– Сгорела их хата. Прямо с отцом и сгорела. Закурил, видимо, в постели. Хорошо, что дети у нас были.
Лена потрясенно замерла, поднеся ладошку ко рту. Нет, ей не было жалко этого лишившегося человеческого облика человека, но и равнодушной она не осталась к такому известию.
– И что теперь? – откашлялась, в попытке справиться с голосом.
– Нужно обращаться в органы опеки.
– Они заберут детей в приют?
Дед пожимает плечами:
– Скорее всего – да. Вряд ли найдутся желающие их усыновить.
– Почему? Они такие замечательные… Смышленые.
Дед тяжело вздыхает. Ну что с нее возьмешь? Не нюхала она жизни. Понятия не имеет, что у простого люда в головах. И как ей это объяснить, чтобы не травмировать нежную психику?
– У них плохая наследственность. Никто не захочет себе ребенка с такими генами.
– Ты что… Ты шутишь, да? При чем здесь одно к другому? Уже давно доказано… – запальчиво начинает Плюшка, но Дед не дает вылиться ее праведному гневу:
– Я, – подчеркивает, – все это понимаю. Только вот мнение большинства в этом вопросе совершенно определенное, и еще, наверное, не скоро изменится. Наше общество незрело в этом вопросе. И не скоро еще созреет.
Лена прикрыла веки, обрабатывая полученную информацию. Неужели все действительно настолько плохо? Что это за люди, вообще? Почему так? И как это изменить?
– Ладно, – выдает, наконец, – завтра известим органы опеки. А там посмотрим. Ребятам же еще как-то объяснить нужно, что отец погиб. Не представляю, как это сделать…
Дед бросает на нее хмурый взгляд, колеблется, не выдерживает, чертыхаясь:
– Оставь… Я все сделаю.
Ну, не может он переложить это дело на ее хрупкие плечи. Одна мысль об этом вызывает отторжение на физическом уровне.
– Правда? – вскидывает полные надежды глаза.
Дед кивает немногословно и усаживается за стол, потирая глаза:
– Черте что…
– Ты прости, что я…
– Оставь. Не в тебе дело.
– Я действительно не хотела тебя напрягать.
– Проехали.
– Ладно, – девушка улыбается несмело и добавляет, спохватившись, – слушай, у меня тут несколько идей возникло по поводу твоего сайта. Он же вообще никуда не годиться!
А дальше следует долгая и убедительная речь относительно провального маркетинга, стратегии и всего остального. Где только слов таких нахваталась?
– Послушай, ты хочешь сказать, что весь мой бизнес никуда не годиться, и все нужно менять?
– Да нет, что ты! – возмущается Лена, – к тому же, у меня еще слишком мало информации. Завтра я планировала попасть в твой офис и ознакомиться со всем на месте. То, что бросается в глаза сразу же – так это совершенно отстойный контент сайта. А подход к рекламе? Вообще несерьезный. Она полностью отсутствует в социальных сетях. Грандиозное упущение! А формирование цены? Это же вообще ужас. Кстати, я ознакомилась с твоим прайсом. Вино, которое мы тогда пили, ты мог бы продавать процентов на тридцать-тридцать пять дороже, и его бы все равно купили. Ты абсолютно недооцениваешь свой продукт. Пока говорю только о винах. До продуктов питания руки не дошли…
Он смотрит на нее абсолютно пришибленно.
– То есть, ты сделала все эти выводы, покопавшись в моем сайте?
Лена пожимает плечами:
– Мне пришлось посидеть денек, изучить вопрос. Все-таки эта ниша рынка очень специфическая.
– Посидеть денек? – переспрашивает скептически.
И тут Лена действительно обиделась:
– Знаешь, я, конечно, не умею готовить, или там кур ощипывать… Но вот о бизнесе знаю столько, что многим и не снилось. Да я MBA, если уж на то пошло, – закипает девушка.
– МБ… кто?
– MBA! – гаркает Плюшка, – master of business administration. Вы тут что, совсем от жизни отстали?! – заглядывает в его глаза непонимающие и стонет в голос. Ну как же с ним тяжело!
– Это означает, что я обладаю достаточным уровнем подготовки, чтобы ты мне доверял, – поясняет Деду. – У меня есть куча свободного времени и желание раскрутить твое дело. Так ты мне дашь полномочия на это?
Дед завис. Раскрутить дело? Да ему и так неплохо, если честно. С тем, что есть, хоть бы справиться. Но, с другой стороны, может, есть шанс, что если она чем-то займется, то перестанет лезть, куда ее не просят? Спасать мир, например…
– Ну, если ты хочешь…
– Хочу, – кивает отчаянно головой.
Дед опять пожимает плечами, видимо, соглашаясь.
– Завтра решим вопрос с малышней и похоронами, а дальше посмотрим.
Лена не слышала, как Дед объяснял детям, что их отец больше никогда не придет… И слава Богу, если честно, она понятия не имела, как бы объясняла все сама. Просто по поникшему и немного испуганному лицу Димки поняла, что разговор состоялся.
– Лена, а нас теперь в приют отправят, да?
– Да, мои хорошие. Теперь о вас некому заботиться.
– Пацаны говорили, что в приюте плохо.
– Ну, что ты, хороший мой. Если там будет плохо, ты же мне все расскажешь? И мы что-нибудь придумаем, да? – присев на корточки и вытирая нос, парирует Лена.
– Я не хочу в приют, – насупился Димка.
А она не знает, что ему сказать! Чем обнадежить, если сама ни в чем не уверена?
– Димка, золотко мое, так нужно. Я тебе одно обещаю: если вам там будет плохо, я что-нибудь придумаю. Честное слово.
– Клянешься? – недоверчиво шмыгает носом мальчик.