Дайна
Шрифт:
Он держал ее на коленях, как ребенка, гладил ее растрепанные волосы. Дайна начала успокаиваться, затихла, казалось, задремала. Но едва Антл попытался переложить ее на диван, открыла испуганные воспаленные глаза.
– Пусти меня, Антл, - прошептала она.
– Я хочу к Орлэ...
– Ты больна, Дайна. Полежи, я позову его.
– Ох, сто несчастий разом!
– Тебе жаль Анда?
– Он умрет?
– Да.
– Нет, Антл, мне никого не жаль. Даже себя. Он был хороший, Анд... Наверное, он один любил меня по-настоящему...
– Что у тебя с ногтями, дочка!
– С ногтями? Да... Когда я проснулась, они такие и были. Это во сне...
Антл осторожно перенес ее на диван и, схватившись за сердце, пошатнувшись, сел сам.
– Тебе плохо, Антл?
– Нет, ничего. Я позову Орлэ.
Антл, все еще держась за сердце, встал, остановился в двери, перевел дыхание.
– Антл, это война?
– тихо спросила Дайна.
– Мы ничего не знаем. Не знаем, что творится в мире. Хорошо, если это только у нас. Может быть, мы первые, Дайна...
– А может, мы последние?
– Да. Но это не война.
– Не война!?
– Не будем об этом, Дайна. Возьми себя в руки. Орлэ огорчится, увидев тебя такой.
...Когда Антл, приготовив лекарство, вернулся в комнату, Дайна сидела в кресле. Пальцы ее были в крови, ее била дрожь. Орлэ оглянулся, коротко бросил Антлу:
– Она лежала иа полу.
– Одень ее потеплее, Орлэ.
Орлэ принес плед. Торопливо пройдясь несколько раз из угла в угол, он опустился на колени у ног Дайны, откинувшей на спинку кресла обессиленную голову.
– Дайна! Скажи мне правду, Дайна! Ты ела рыбу? Я не знаю даже этого. Прошу тебя, умоляю... Почему ты молчишь, Дайна?
– Не унижайся, Орлэ, - медленно проговорила она, почти не раскрывая рта.
– Я думала, ты - сплошной мозг. А у тебя, оказывается, тоже... сердце...
Орлэ не слушал ее. Он продолжал причитать, и слова его были почти бессвязны. Бледное лицо Дайны покрылось мелкими капельками пота. Орлэ сжал ее руку, хрустнули суставы. Но она ничего не почувствовала.
– Скажи мне правду... Хоть раз правду... В такую минуту... Ты ела рыбу? Я знаю, ты ела... Дайна... Молчишь?..
– Не мучай ее, - сказал Антл.
– Она не ела рыбу.
Орлэ встал, сильно потер лоб и опять начал отмерять огромные нервные шаги.
– Да, я думал - у меня нет сердца. Я никогда его не чувствовал. И все складывал в него. Теперь ему тесно... Больно!
– Он остановился перед Англом.
– Ну хорошо, это не радиация. Радиометр молчит. Но может, это болезнь, какая-нибудь заразная болезнь. Маумяки заразился первый. Он жил в одной комнате с Андом - Анд заболел вторым. Значит...- Орлэ опять упал к ногам жены.
– Скажи, Дайна, это могло... от Анда? Скажи правду, Дайна! Теперь уже все остальное не имеет значения... Скажи, что не могло!
– Да!
– прошептала Дайна сквозь стиснутые зубы.
– Что да? Могло? Скажи, Дайна, скажи...
– Орлэ бормотал, как в бреду. Его голова опустилась, руки разжались. На пол упала янтарная заколка Дайны.
– Не мучай ее, Орлэ, - повторил Антл.
– Не могло.
Орлэ наклонился, чтобы поднять заколку, - и рухнул на пол всей тяжестью своего большого тела. Антл хотел помочь ему встать, но Орлэ сам вскочил на ноги. С его пальцев на мраморные колени Дайны падали редкие капли крови.
– Что это?
– удивился Орлэ. Он долго непонимающе смотрел то на колени Дайны, то на свои пальцы, а потом сказал: Это плачет мое сердце. Мое сердце, да?
6
Первый приступ Орлэ кончился быстро. После полудня, когда Дайна пришла в себя и ей стало лучше, Антл увел ее и Орлэ под кедры. Они расположились в тени, в плетеных креслах вокруг низкого столика. Орлэ был угрюм и молчалив. Дайна, усталая, полудремала. Антл принес кувшин легкого вина.
– Вся мудрость, - сказал он, разливая вино, - в том, чтобы жить. Наслаждаться жизнью до последнего дыхания. Любить нашу Форуэллу - зеленую, синенебую, с пышными облаками. Любить женщин и вино. Еще древние знали, что в нем вся мудрость. Я прожил век, и я подтверждаю это.
Антл поднял бокал. Отпив глоток, Дайна улыбнулась. То ли от свежего воздуха, то ли от вина щеки ее порозовели. Орлэ оставался угрюм по-прежнему. Он старался проникнуть в зеленые глаза Дайны и прочесть наконец, что прячется в них. Но Дайна смотрела в море.
– Давайте разберемся, что же происходит, - начал Антл о том единственном, что интересовало их сейчас.
– Мы взрослые люди и отлично понимаем, что все мы, все трое, обречены. Но весь трагизм положения даже и не в этом. Мы не знаем, что происходит наибольшей земле. Мы отрезаны от всего мира. Может быть, планета доживает свои последние часы...
– Что же это?
– глухо спросил Орлэ.
– Война?
– Нет.
– Нет!?
– вскрикнул Орлэ, вскакивая.
– Что же тогда!?
Дайна улыбнулась:
– Опять тебя волнуют житейские мелочи, служитель Солнца...
– Если у вас наберется немного терпения, чтобы выслушать меня, вы поймете, что происходит. Постараюсь не утомлять вас. Я думал об этом и раньше, но только нынешней ночью и в связи с последними событиями разрозненные мысли сложились в систему. Орлэ астроном. Не дай мне соврать, Орлэ. Итак...
Дайна свободно лежала в кресле. Казалось, она была совершенно здорова. Орлэ тоже чувствовал себя хорошо - вино приободрило. Его густые черные волосы перебирал ветерок.
– Как известно, человек живет на Форуэлле несколько миллионов лет. Относительная цивилизация насчитывает всего лишь несколько тысячелетий. И за эти несколько тысяч лет человек шагнул от каменного топора и первобытного костра до ядерного реактора и межпланетных ракет. Головокружительный прогресс!
Но подлинная техническая революция началась совсем недавно, скажем, лет сто назад. И с каждым годом человечество развивалось все быстрее, можно сказать, по геометрической прогрессии.