Шрифт:
Часть первая
Глава 1
За этот черный, прокопченный и простреленный день моряки отбили восемь немецких атак. В окопы пришли все – врачи, медсестры, ездовые, раненые, контуженые. Голодные, ибо питаться было нечем, – ночью под обстрелом на поле удалось собрать ведро мороженой картошки. Ею накормили раненых. Не хватало боеприпасов, и их собирали на поле боя у убитых гитлеровцев.
Лишь под вечер немцы прекратили атаки.
В затяжных боях под Дуванкоем отряд морской пехоты, укомплектованный краснофлотцами с крейсеров «Красный Кавказ» и «Красный Крым», понес жесточайшие потери – были убиты или ранены все офицеры отряда, и командование принял на себя старшина 1-й статьи Андрей Паршаков. Андрей был из команды минных специалистов, и его командир никак не хотел отпускать его на берег в формируемый отряд морской пехоты.
Но в отряд была назначена санинструктором старший матрос Дарья Ракитина… Андрей давно был влюблен в Дашу и видел, что девушке он тоже небезразличен. Она, конечно, не была редкой красавицей, из тех, кто разбивает сердца по пути в ближайшую бакалейную лавку. Нет, Дарья пленила его сердце не внешними прелестями, а совсем другими качествами – детская непосредственность и чистая, открытая душа – вот что поразило Андрея еще в первую их встречу.
– Товарищ старший лейтенант! – взмолился Андрей, стоя навытяжку перед командиром. – Отпустите, молю! Я ведь родом из Инкермана! Это ж мои родные места.
– Да ладно вам, краснофлотец Паршаков! – усмехнулся командир. – Главная причина ведь другая, верно? И сдается мне, что причина эта зовется старший матрос Ракитина…
– А хоть бы и так! – Андрей не унимался. – Разве эта причина не заслуживает моего присутствия в бою рядом с нею, чтобы защитить и уберечь?!
– Заслуживает, Андрей! – сдался вдруг старший лейтенант Решетов. – Конечно, заслуживает. Пожалуй, это твоя обязанность, и она ничуть не менее почетна, чем твоя святая обязанность защитить и уберечь от фашистской гадины нашу Родину… Что ж, я походатайствую, чтобы тебя включили в список.
Вечером Андрей зашел в корабельный лазарет.
Даша стояла спиной к нему, укладывая огромную санитарную сумку.
– Господи, как ты ее таскать-то будешь? – произнес Андрей.
– Вот чертяка! – вскрикнула Даша, оборачиваясь. – Напугал! Ты чего подкрадываешься?
– А я не подкрадывался, – сказал, улыбаясь, Андрей. – Просто я петли переборки хорошо промазал. Вот они и не скрежещут, как раньше. Слушай, Дашка, меня включили в список! Я иду с отрядом!
Глаза девушки радостно блеснули…
– Как же тебя Решетов отпустил? – сказала девушка – она и не пыталась скрыть радость.
– Уговорил! – сказал Андрей. – Я же не могу отпустить тебя на берег одну с сотней мужиков, которые наверняка начнут приставать к тебе с разными непристойными предложениями руки и сердца.
– Почему одну? – Даша сделала вид, что обиделась. – Со мной еще Маша Королева идет.
– К тебе будут приставать пятьдесят самых достойных моряков! А к Маше будет приставать вторая полусотня мужчин!
– Вот болтун! – воскликнула Даша. – Язык без костей! Ладно, Андрюш, иди уже! У меня еще куча дел перед высадкой.
– Пойду! – Андрей чмокнул девушку в щеку. – Увидимся на посадке. Я тебя в свой мотобот постараюсь определить.
Андрей дошел до переборки и оглянулся, загадав желание. Даша смотрела ему вослед, и лицо юноши осветилось радостной улыбкой. На миг Андрей почувствовал себя на вершине высокой горы, но тут же смутился, увидев все понимающую улыбку девушки. И его чувства сразу стали двойственными: с одной стороны, восхитительными, а с другой – смешными. Они опасно кружили голову и были сильнее, чем устоявшиеся привычки к скромности, сомнениям или угрызениям совести. Так всегда бывает, когда внезапно осознаешь, что ты нравишься кому-то…
Ранним утром 1 ноября 1941 года моряки под командованием капитан-лейтенанта Боярова высадились на берег. Высадка проходила под сильным огнем противника. Перегруженные до отказа мотоботы, имевшие глубокую осадку, сели на мель в двухстах метрах от берега. Морским пехотинцам пришлось преодолевать полосу прибоя, двигаясь по горло в ледяной воде. Волны периодически накрывали их с головой, и если бы не Андрей, который забрал у Дарьи ее сумку и автомат, вряд ли бы ей с ее невеликим ростом удалось добраться до берега.
И все-таки отряд вышел на берег, в боевые порядки мотострелковой бригады, а попросту – пехоты…
Проблемы начались практически с первого дня высадки. Не хватало медикаментов, одежды, продовольствия. В сутки моряки получали двести граммов сухарей и полбанки консервов на брата. Сказывалась нехватка боеприпасов, приходилось беречь каждый снаряд, каждый патрон. Превосходство быстроходных немецких десантных барж в вооружении перед советскими катерами позволило им осуществить блокаду плацдарма со стороны моря.
Бой закончился, и Андрей с трудом добрел до блиндажа, упав на жесткую скамью. Скоро пришла Дарья – вся запорошенная белой каменной пылью, в рассеченном на рукаве ватнике. Девушка присела рядом, аккуратно положив у ног свою санитарную сумку.
– Я устала, Андрей, – произнесла Даша каким-то безжизненным голосом, склоняя голову на плечо любимого. – Я смертельно устала. Знаешь, что сегодня было?
Андрей сидел прямо, прислонившись спиной к стене блиндажа. Он был подавлен – отряд понес такие потери, что начни сейчас гитлеровцы новую атаку, отбивать ее будет некому. Да, и нечем – патронов почти не оставалось…
– Что, милая? – Ему хотелось как-то приободрить девушку, но сил не было даже для разговора.
– Я должна тебе рассказать… – сказала Даша, слегка приподняв голову. – Я вытаскивала раненого. От танка. Вдруг вижу, лежит второй – тоже танкист. Пришлось тащить обоих. Одного протащу – оставляю, потом – другого. У обоих ожоги сильные, а у одного еще и перебиты ноги, и он истекает кровью. И вдруг, когда я подальше от места боя отползла, меньше стало дыма и гари, вдруг обнаруживаю, что тащу одного нашего танкиста и одного немца… Я была в ужасе: там наши гибнут, а я фашиста спасаю. Меня просто накрыла паника… Там, в дыму-то, не разобралась… Вижу: человек умирает, человек кричит… «А-а-а!..» Они оба обгоревшие, черные. Одинаковые. А тут я разглядела: на рукаве нашивка – череп и что-то на немецком… Враг! И что теперь? Тащу нашего раненого и думаю: «Возвращаться мне за тем или нет?» Я понимала, что если я его оставлю, то он скоро умрет. От потери крови… И я… Я поползла за ним, Андрей. Я продолжала тащить их обоих… Это же… Человек… Раненый… Самые страшные бои были сегодня… Самые-самые… Сашку Червева убило миной… На моих глазах… А я же его лечила еще там, на корабле.