Дар
Шрифт:
И снова он вдруг ощутил такое приятное чувство комфорта и безопасности, когда собственная жизнь кажется костюмом точно по размеру, такое редкое и так быстро ускользающее. У него наконец была спокойная, контролируемая жизнь и хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне, все устоялось и наладилось, насколько это было возможно. Он чувствовал себя выжившим при кораблекрушении, отчаянно сражающимся с волнами всю ночь и, наконец, с рассветом выброшенным на берег. И пусть ему еще предстояло многое сделать для выживания на неизвестной земле, но сейчас он просто отдыхал и радовался тому, что выжил.
Толпа буквально вынесла его из поезда на одной из центральных станций, здесь поток людей был настолько плотным и мощным, что пугал туристов и непривыкших к большому городу людей. Вырвавшись из потока и отойдя к колонне, Антон остановился и оглядел станцию. Огромное строение, выполненное из мрамора и стекла, высокие сводчатые потолки со стеклянными куполами, колонны, подпирающие небо, так казалось с земли – Антону нравилось здесь, нравились даже тысячи людей, кажущихся крошечными в этом пространстве, это бесконечное движение, эта суета. Здесь проходила одна из огромных пульсирующих артерий гигантского организма под названием мегаполис. И это гигант уже проснулся и готов был начать новый день.
Антон еще раз поднял голову к стеклянному потолку. Прямо над ним проплывали пушистые облака ванильного цвета, вокруг него кружился поток людей с чемоданами, сумками и такими же деловыми портфелями, как у него, полицейские сверлили взглядом толпу, нищие приставали к людям, стараясь не попадаться на глаза стражам порядка. Все кипело вокруг, а он как будто выпал из времени и из этого мира. Он чувствовал себя героем кино в замедленной съемке, тогда как весь мир вокруг несся в ускоренном ритме.
Обычно он всегда пережидал, пока поток людей немного схлынет, а потом двигался к выходу, его ждали три квартала в самом сердце города, и сегодня он собирался пройти их пешком. А почему нет, думал он, настроение по-прежнему было отличное, погода чудесная, на поезд я не опоздал, так что могу и прогуляться, все равно еще весь день в офисе сидеть, так хоть воздухом подышу. Зажав портфель под мышкой, чтобы у карманников и других воров не было соблазна, он отошел от колонны и тут все и случилось.
Люди вокруг сновали во всех направлениях, толкались и лавировали между такими же спешащими пешеходами, колясками и чемоданами, которые они катили. Антон выбрал свободное место и нырнул в толпу, глядя себе под ноги и стараясь не врезаться во встречного человека или тележку.
Он не видел нищего, пересекающего поток по непонятной траектории, а если бы и увидел, не обратил бы внимания. Обычный сумасшедший старик в рваном плаще когда-то бежевого цвета, с длинными растрепанными волосами, в которых тоже еще кое-где просматривался их прежний темный цвет, в рваных кроссовках. Он стремительно прорезался сквозь толпу и люди расступались, не желая сталкиваться с этим грязным оборванцем.
Но было в этом нищем и кое-что необычное – он ничего не просил.
Задержись Антон у своей колонны чуть дольше или чуть меньше, всего на пару секунд, все пошло бы по-другому, но все случилось как случилось, еще не видя друг друга, эти двое шли навстречу, космическая мозаика сложилась и их траектории нашли точку пересечения в самом центре зала. Старик подошел справа, люди расступились, и перед ним оказался Антон, смотрящий вперед, но никак не направо. Стрик совершенно не думал сбавлять скорость, увидев пред собой Антона, он рванулся к нему, на ходу поднимая руку, в ладони было что-то зажато. В последнюю секунду Антон заметил приближающийся справа объект, но было уже поздно.
– Возьми ее, – прохрипел нищий ему на ухо, – возьми, теперь она твоя.
Волна неприятного запаха, идущего от старика, обрушилась на Антона. На мгновение их взгляды встретились, широко открытые глаза старика были голубыми и такими же выцветшими, как и весь его облик. Одновременно с этим Антон почувствовал, как узловатая рука схватила его свободную правую руку и вложила в нее какой-то круглый предмет. И прежде чем Антон успел среагировать или что-то осознать, нищий отшатнулся и снова исчез в толпе.
Антон не видел, но теперь старик бежал, сильно хромая, грязный, бежевый когда-то плащ развевался, по морщинистым щекам текли слезы, а на лице расцвела улыбка, в которой не хватало доброй половины зубов.
– Что за черт? – прошептал Антон, люди проходили мимо, никто не смотрел на него, – что это еще за…
Он поискал глазами старика, но того, конечно же, нигде не было, в такой толпе найти кого-то было просто нереально. Что ему надо, думал Антон, сердце гулко билось в груди, долбанные психи, нигде покоя нет. Большой город всегда наводняли сотни сумасшедших, и пару раз Антон тоже становился объектом их внимания, но никто еще ему не было так неприятно и так тревожно. А почему, спросил себя Антон, все еще выискивая глазами этого нищего, хотя и понимая, что это напрасно. Может потому, что все они обычно что-то просили, хоть просто внимания, а этот… Антон опустил глаза и разжал ладонь, в ярком утреннем свете, падающем с потолка, чистым золотом блестела большая монета.
– Господи, – выдохнул Антон, не в силах оторвать глаз от этого странного подарка, – это еще что?
Монета была тяжелой и крупной, почти на всю ладонь и имела неправильную форму, какие-то странные символы и письмена как кружево оплетали ее. Монета казалась древней, но на ней не было ни царапинки и никакой грязи, она сияла дорогим желтым светом, не позволяющим усомниться, что сделана она из чистого золота. Этот блеск и отрезвил Антона, он вдруг понял, что стоит на вокзале среди толпы с целым куском драгоценного металла. Но как такое могло быть?!
Еще раз пошарив глазами по толпе и убедившись, что странный нищий не вернется за своим сокровищем. Антон спрятал монету в портфель и, сжав его покрепче, двинулся к выходу. В голове был настоящий ураган, замешательство, удивление, даже некая радость. И испуг. Почему-то ему было страшно, хотя чего он боялся, Антон сказать бы не смог.
Наверняка он ее украл, думал Антон, садясь в автобус, о пешей прогулке речь уже не шла, слишком много времени он потерял на станции, но зачем сунул мне? Продал бы, она ведь, похоже, из чистого золота, а деньги ему бы явно не помешали. Может он просто псих, предположил голос в голове, судя по его виду и поведению, у старика не все дома, а психам сокровища не нужны, у них свои ценности: конфетные фантики, например.