Чтение онлайн

– Не волнуйтесь, я не могла разобрать слова, – она оторвалась от медкарты и посмотрела прямо ему в глаза. Она старше, чем выглядит, подумал Антон – и не стала бы подслушивать. В таком месте этот как-то особенно подло.

Не зная, что сказать, Антон смущенно улыбнулся. А она закрыла медкарту, одарила его еще одной вежливой улыбкой и направилась к двери.

– Я еще загляну, – сказала она, а потом добавила, уже почти выйдя из палаты, – вы что-то бледный, у вас все в порядке?

Нет, у меня все не в порядке, все ужасно, об этом я как раз говорил, когда вы меня прервали. Вот что он хотел сказать, но вместо этого услышал свой голос, произносящий:

– Просто устал на работе. Все нормально, спасибо.

Она ничего не ответила, лишь окинула его оценивающим взглядом медика с многолетним стажем, еще раз улыбнулась и вышла. Она заглянет вновь, и скоро, он это знал, за это он и платил немалые деньги. Мне лучше собраться с мыслями и закончить до того, как наше уединение снова нарушат, подумал он, садясь в кресло, усталость вернулась и нежно поглаживала его своими обманчиво заботливыми руками. На самом деле они были тяжелее чугуна, уж он-то это знал. Затянувшийся визит медсестры сбил его с мысли, он не помнил, на чем остановился, он сбился с потока эмоций и чувств, и теперь пытался вспомнить, какой образ в голове остался последним.

– Ничего, если я начну повторяться, – прошептал Антон, глядя на неподвижную фигуру на кровати, – ты просто скажи, что это уже было, я не обижусь. Я буду так рад.

Он знал, что этого не будет, но… раз уж он здесь и она здесь, по крайней мере, ее все еще живое тело, он не мог относиться к ней как к предмету интерьера.

Вернуться к рассказу оказалось даже легче, чем он думал, стоило ему встать и выглянуть в окно. Крыло А представляло собой длинную одноэтажную пристройку, утопающую в зелени, высокие раскидистые деревья нависали над строением, скрывая его от внешнего мира, а в платах всегда царил приятный полумрак. Это сразу понравилось Антону, когда он впервые посетил это место, только выбирая подходящую клинику, здесь была аура покоя и безмятежности, а именно это и нужно было в первую очередь ему самому. И сейчас, глядя на пустые лавочки среди ухоженных клумб и ажурную тень от крон деревьев, он вспомнил парк, вспомнил белочку, застывшую в луче света, вспомнил, как сам подставил лицо прорвавшемуся сквозь все преграды солнечному лучу. Парк в то утро напоминал сад вокруг крыла А – красота, созданная для людей, которые ее не увидят, которые даже не подозревают о ней. Он вдруг снова погрузился в свою историю, слова полились сами собой, он даже не следил за ходом рассказа, он просто чувствовал и позволял своим чувствам выплескиваться наружу. Единственное, за чем он все же следил – это за громкостью, больше быть пойманным он не хотел.

Он говорил и говорил, путано и порой несвязно, но это был его рассказ, это была его жизнь, а она стала такой же запутанной и нелогичной. На этот раз слабость никуда не делась, даже эмоции не помогли ее прогнать, мир снова погрузился в туман, дышать стало тяжело, а все нервные окончания как будто звенели. Знакомое состояние, но сейчас Антон был слишком погружен в свою историю, поэтому решил просто игнорировать его. Он ходил по палате, садился в кресло и вставал, он просто не мог быть на одном месте, и это возбуждение высасывало из него последние остатки сил. Дышать становилось тяжелее, воздух как будто загустел, а грудную клетку обмотали якорной цепью. Но он продолжал, а что еще ему оставалось? Он передвигался по палате, как зверь в клетке, но гораздо медленнее теперь, ноги тоже налились свинцом, руки похолодели. И ему становилось все хуже, больше игнорировать это он не мог.

– Да что же это…– прошептал он, подойдя к окну, там ярко светило солнце, а цветам не было дела до его проблем.

В глазах начало темнеть, мышцы во всем теле вдруг стали ватными и в то же время как будто вибрировали. Нет, только не падать, отчаянно приказывал себе Антон, но с таким же успехом он мог приказывать солнцу и всем тем цветам, с некоторых пор его тело, как и его жизнь, перестали принадлежать ему.

Он оперся о стену, в надежде, что приступ, или чем бы оно там ни было, пройдет, но… Он чувствовал, что уплывает, и это было таким блаженством, просто сдаться и позволить себе уйти. Но он боролся, сам не знал почему, может быть потому, что боялся, что стоит расслабиться и уйти, можно и не вернуться, пример как раз лежал на кровати позади него.

Сражаясь с собой изо всех сил, Антон открыл глаза, они тоже как будто вибрировали, и посмотрел на руки – они дрожали. Я не могу дышать, думал он, а паника внутри нарастала, не могу пошевелиться. Надо добраться до кресла, подумал он, чувствуя, как проигрывает эту борьбу, но по-прежнему отказываясь сдаваться, надо сесть и перевести дух. От окна до кресла, которое он передвинул к кровати, было чуть больше полутора метров, но сейчас это расстояние казалось ему путешествием в другой конец галактики. Я смогу, говорил он себе, все получится… А потом что-то вдруг подпрыгнуло у него в груди, именно так он это почувствовал. Подпрыгнуло и затрепыхалось. К горлу подкатила тошнота. Эту битву я проиграл, подумал он. Мир снова окутала коричневая пелена, и теперь Антон нырнул в нее с облегчением, там не было этого кошмара, там не было ничего.

***

Он спал? Наверное, и видел очень странный сон, такой реальный. Наверное, он лежал как-то неудобно, потому что мышцы затекли, да и постель казалась какой-то другой. И что это пикает?

Я опять никуда не пошел и ничего не сделал, подумал Антон, на самом деле я опять провел весь день в отключке. Приятная дремота не отпускала его, ему не хотелось открывать глаза, не хотелось возвращаться в мир, где его уже не ждет ничего хорошего, а это чувство расслабленности было уютным и вязким, как трясина.

Тишина казалась такой непривычной, никакой ругани под окнами, никаких криков из-за стены, даже шума машин он не слышал. Только это странное пиканье. Не хочу вставать, подумал Антон, да и зачем? Чтобы опять бродить как зомби по квартире? Вот только посмотрю, сколько время, решил он, просто чтобы знать, отсутствовал ли я весь день или пару часов. Антон медленно открыл глаза и тут же проснулся. Он был не дома, не в своей комнате, это место было ему незнакомо… или не совсем.

И тут он все вспомнил. Это был не сон, он и правда пришел навестить маму и…да, с ним случилось что-то. Ему стало плохо, как никогда раньше, он потерял сознание, он помнил свое последнее чувство – это было облегчение.

Первой реакцией был стыд, ему захотелось сквозь землю провалиться от одной мысли, что он вот так растянулся на полу, хорошо еще, если это было как в кино, где все даже в обмороке красивые как боги, а вдруг он пускал слюни, блевал или еще чего похуже? И эти красивые стройные медсестры с милыми улыбками и внимательными глазами нашли его, раздели… Лучше бы я умер, подумал Антон, заливаясь краской. И вот тут пришел страх. Он начал внимательно осматриваться вокруг. Да, он был в палате той же больницы, куда пришел сегодня утром, он узнал обстановку, хотя и понял, что находится в другом крыле. Это уже хорошо, сказал себе Антон, значит я, по крайней мере, не впал в кому и сейчас, проснувшись, не обнаружу, что мне 72, машины летают по воздуху, а роботы строят базы для людей где-нибудь на Юпитере.

Но на этом все хорошее заканчивалось. Он был в палате, где-то на высоком этаже, он был в пижаме и вокруг него пикали приборы, в правой руке была капельница, и несколько проводов тянулись от груди к тем самым пикающим машинам. Значит, дело было плохо. Будь это просто обморок, он бы сейчас лежал на диванчике какой-нибудь медсестры или на кушетке в кабинете, в своей одежде, а он здесь.

И что теперь делать? Встать, найти свою одежду и тихонько уйти? А деньги пусть добавят к ежемесячному счету. Нет, он не может вот так уйти, как это будет выглядеть? А ведь ему еще предстоит приходить сюда. И что бы я ни решил, понял Антон, мне все равно придется краснеть и преодолевать себя всякий раз, когда я буду переступать порог этого заведения. Ну а если все равно, решил он, так может лучше дождаться кого-нибудь и узнать, что со мной случилось?