Дар ледяного огня

Таяла.

Его губы обжигают. Истома разливается по всему телу. Сейчас я забываю о том, что только что мы кричали друг на друга. Руки мужчины опаляют кожу на ягодицах, бедрах. Язык властно вторгается в мой рот. Секундный страх мелькнул в сознании, но не задержался.

Его рот поглощает мои тихие стоны. Живот изнутри словно щекочут мягкими перышками, внизу же спазмом скручивает мышцы. Зарывшись в волосы мужчины руками, я притянула его к себе еще ближе. Между нами исчезает расстояние, моя грудь трется о сукно его пиджака. Любимый языком обводит контур моих губ, ласкает приоткрытые уста. Между нашими языками завязывается страстный танец. Глухой хриплый стон срывается с его уст.

Злость, обида — все забывается. Его сильные руки гладят живот, вызывая восторг. Мозг плавится, останавливать эти страстные ласки нет никакого желания. Разум сейчас мой враг.

Мужчина опускает свои губы за ушко, ласкает кожу. Я дрожу в его объятиях словно осенний лист на ветру. Ладони нежно касаются груди, сжимают полушария в ладонях, вызывая поток мурашек по всему телу. Большими пальцами он обводит соски, готовые порвать платье.

Почему я не испытываю стыда? Почему мое тело так податливо?

Жар, разливающийся внизу живота, заставляет меня крепче сомкнуть бедра в попытке успокоить томление. Каждая ласка вызывает бурю эмоций и ощущений, и сколько бы их ни дарил мне этот мужчина, мне все равно мало.

Мое тело горит. Сжимаю свои бедра, тру ноги друг об друга… Где он? Почему оставил меня в таком состоянии? Сейчас я его ненавижу. Ненавижу…

Распахиваю глаза. Лежу в своей спальне на скомканных влажных простынях. Этот сон не оставляет меня на протяжении последних двух месяцев. Каждую ночь я просыпаюсь от того, что мое возбуждение не находит логического завершения. Бороться с этим невозможно, такое пробуждение пострашнее кошмара.

Сколько себя помню, я всегда была влюблена в Эдварда. Его голос окутывал меня теплым покрывалом. Его смех рождал во мне чувство счастья, глаза загорались при виде любимого, а губы растягивались в улыбке.

Неприятно лежать на влажной смятой постели, чувствую себя разбитой. Менять белье никакого желания нет. Беру чистую простыню, сажусь в удобное кресло у открытого окна, накрываюсь и любуюсь ночным небом. Приду немного в себя и отправлюсь в душ.

Я вспомнила поцелуй. Он не был бредом или фантазией. Эдвард действительно поцеловал меня. На выпускном бале, после устроенного мне разноса за то, что позволяла Тиму прижиматься к себе во время танца. Этот сон снится практически каждую ночь. Несколько раз я ласкала себя в душе после особо ярких затяжных сновидений, не получая от этого действия ни морального, ни физического расслабления. Хожу, словно натянутая тетива. Мысль о том, что мужчина, доведший меня до такого состояния, спокойно спит себе, ни о чем не подозревая, очень злит. Да еще и наверняка обнимает очередную красотку, уснувшую под боком.

Сейчас я его ненавижу, ненавижу как никогда раньше. После этого поцелуя он не сказал мне даже пары слов. Для него это ничего не значащий эпизод в жизни.

Кроме боли и обиды эта любовь ничего не приносила. Он ни разу, ни разу не взглянул на меня сегодня в храме, где мы присутствовали на двух обрядах. Больше своим вниманием я его точно не побеспокою, даже если это обидит Саяну: он для нее все равно, что брат.

Вспомнив упущенную новость, даже стукнула себя ладонью по лбу: он теперь еще и будет преподавать у меня в академии. Как преподавателя я его игнорировать не смогу, но как мужчину – вычеркну из своей жизни. Я сжала кулачки до боли, принеся себе своеобразную клятву.

Воздух в комнате стал разряженным, словно перед молнией и грозой, и это не было связано с сегодняшним проливным дождем. Мне хорошо известно, с чем это связано.

– Зачем ты опять появился? Оставь меня в покое, сколько раз можно просить? – Страшно, действительно страшно, но я храбрилась из последних сил. Не оборачиваясь, я видела мутный, окутанный серой тенью силуэт мужчины в окне. Рассмотреть его черты лица не представлялось возможным.

– Зачем ты шепчешь? Знаешь, что нас никто не услышит, я тебя уже много раз об этом предупреждал. – Приятный баритон голоса никак не вязался с его хозяином.

– Уходи. – Голос не дрогнул, и я могла собой гордиться.

– Запомни, в стенах академии мы будем видеться. Я слежу за тобой, не вздумай что-нибудь выкинуть. И не смей рассказывать обо мне никому, ни одной живой душе. В противном случае, обещаю, они пострадают.

Моя кожа покрылась мурашками. Я верила всему, что он говорил.

– Зачем ты появился? – Я уже полтора месяца задаю вопросы, на которые не могу получить ответы. – Кто ты? Зачем меня преследуешь? – Злость придала смелости, я развернулась лицом к мужчине. Он напоминал призрака в клубах белого дыма.

– Узнаешь. Придет время, я, может, и расскажу тебе об этом. Секрет кроется в тебе – это ты темная лошадка.

От этих слов ледяной озноб сковал тело.

– Я никогда не буду тебе помогать, никогда не буду шпионить, так что можешь проваливать из моей комнаты, а лучше и вовсе из жизни! – Откуда только бралась моя смелость?

– Мне не нужна твоя помощь. Все, что мне надо, я узнаю без тебя, – ехидно, произнес мужчина, словно разговаривал с дурочкой.

– Тогда чего ты хочешь?! – Мой крик могли услышать все стражники во дворце, если бы не магия этого страшного человека. А может, он и не человек вовсе.

– Пока ты только должна знать, что я всегда где-то рядом. И держать свой красивый рот на замке. Эта наша с тобой тайна.

Он внезапно исчез. Не попрощавшись, но в данном случае у меня претензий не возникло. 

Таяла.

Первый день в академии, такой долгожданный, радости мне не принес. О какой радости вообще речь? Хорошо, что нервный тик не заработала.

Опоздали мы основательно: то Лина чемодан забыла, то Айрон никак не мог расстаться со своей суженой. Хранителям несколько раз давал инструктаж об охране Саяны. Нервничала не только я, но и мои подруги.

Прибыли мы как «настоящие дамы» – с приличным опозданием. Ректор уже произнес свою ежегодную речь, раздались громкие аплодисменты – а вот и мы… Что делать, пришлось повыше задрать голову и ступить в огромный зал. Все взгляды сосредоточились на нас. Незамеченными мы не остались.

Женщина невысокого роста и пухлой комплекции, в примечательных толстых очках, строевой походкой направилась в нашу сторону, отстукивая небольшими каблучками. Приблизившись почти вплотную, она громогласно нас отчитала, вызвав смех среди студентов всех курсов. Затем попросила представиться, чтобы вручить нам расписание. Секретарь, догадались мы.