Чтение онлайн

– Чем он сейчас занимается?

– Я слышал, он киллер высокого класса…

– Где его найти, ты знаешь?

– Я не знаю. Но есть люди, помогут… Только должен предупредить сразу – он, как мне говорили, привык к высокой оплате и не прощает тех, кто его кидает… Но лучше его спеца найти трудно… Рекомендую подумать…

В оптический прицел было хорошо видно сутулого бородатого человека, сидящего в трех метрах от группы, состоящей из двенадцати боевиков, одетых в одинаковую камуфлированную форму, расцветкой слегка отличающуюся от «камуфляжки» Российской армии. Кажется, натовская расцветка, может быть, форма из той большой партии обмундирования, что была недавно поставлена в Грузию… На тринадцатом «камуфляжка» точно такая же, как и на остальных. Но оптика позволяет рассмотреть и многое другое. Лицо сутулого в профиль видно отчетливо, и можно разобрать неровный красный шрам на щеке, широкой стороной уходящий в густую бороду. И рваный лоскут, свисающий с рукава и обнажающий волосатый бицепс, заметен. У винтовки сильная оптика… В бинокль человека, конечно, тоже видно. Но в бинокль трудно определить, чем он занят. Впрочем, и прицел снайперской винтовки не полностью проясняет это…

– Такими движениями, как я понимаю, только бутылку открывают… – словно бы самому себе прошептал подполковник Клишин, командир отдельного отряда спецназа ГРУ «Боевой дракон», наблюдая за сутулым. – Когда штопора нет и пробку приходится гвоздем выковыривать.

Подполковник от природы человек говорливый и любит комментировать свои мысли и свои действия. В отряде все к этому привыкли и, когда Клишина нет рядом, порой его передразнивают.

– Что-то точно выковыривает… – медленно выговаривая слова, словно умышленно заикаясь, едва слышно ответил в микрофон «подснежника» [5] штатный снайпер отряда старший лейтенант Богуш. – Только вот где у него бутылка? Между коленей зажал?

– Запомните, молодой человек, пробки ставятся только в бутылки с хорошим вином. А боевики здесь больше привыкли дерьмовую самогонку без закуски жрать… Подожди-ка… Вот так, он повернулся… Гвоздем он ковыряет, но что? Похоже… Что он ковыряет, а? Похоже, второй гвоздь?.. Который побольше… А?.. Скажи-ка мне, друг «Робин»…

– Ковыряет, – Богушу в оптический прицел лучше видно, чем командиру в бинокль. – Только не гвоздь, а, сдается мне, запал от гранаты…

– Даже так? Ну-ка, молодой человек, ну-ка… Да, похоже, ты прав, как бываешь иногда правым… Очень похоже…

Удовлетворенный Клишин пододвинул микрофон ближе ко рту. Инстинктивное движение. Его и без того слышно хорошо всем. Но когда хочешь, чтобы тебя слышали издалека, пододвигаешь микрофон ближе.

– «Гном», ты где отдыхаешь? – требовательно прозвучал в эфире вопрос.

– Как и все, командир… Природой любуюсь…

– Бинокль у кого-то рядом есть?

– Найдем… Есть у «Анчара»… Вот, мне протягивает…

– Посмотри, что там в стороне парень делает? Сутулый такой и на удивление трезвый…

– Пару минут, командир, только в сторону отползу, чтобы лучше видно было.

Пара минут без проблем уложилась в минуту, на протяжении которой в эфире стояла тишина.

– «Друг», я – «Гном»… А ведь точно… «Робин» прав… Запал расковыривает… Рисковый, зараза, как я… Только я для такой работы на десяток метров отхожу, а этот рядом со всеми…

– Это все остальные рисковые, а не он… – мимоходом, словно ворча, выдал свою интерпретацию происходящего подполковник.

– А что, можно и так сказать… – легко согласился «Гном», то есть лейтенант Тропилин. Он всегда со всеми легко соглашается, потому что характер у человека легкий. Лейтенант обладает необыкновенным терпением и трудолюбием. Все и всегда делает со старанием и тщанием. – Но его, надо думать, никто за такие действия не грозится под суд отдать, а меня уже пару раз обещали… В том числе и вы, товарищ «Друг»…

– Если обещал, значит, отдам, когда ты мне не будешь нужен… Раньше не надейся. Поэтому старайся быть нужным…

Лейтенант Тропилин – известный специалист по усовершенствованию имеющейся в наличии военной техники. Рационализатор, как говорят про него с улыбкой. Именно он предложил ставить в мины «МОН-50», взрыватели-натяжители к которым в большом дефиците, запалы от гранат «УЗРГМ-2». Дело простое: отвинчиваешь с мины медное кольцо, и запал входит в гнездо идеально. Протягиваешь леску и получаешь готовую к применению растяжку. Беда в том, что подобная растяжка дает три с половиной секунды для принятия решения – хочешь, взрывайся после щелчка, хочешь, прыгай подальше, и лучше за камни… По крайней мере, шанс на спасение у тебя есть, и сохранение жизни полностью зависит от быстроты твоей реакции… И боевики, и бойцы федеральных сил умеют эти три с половиной секунды использовать. Тропилин и здесь выход нашел, чтобы лишить последнего шанса выжить неосторожного боевика. Обыкновенным тонким гвоздиком предельно аккуратно проковыривал в той части запала, где находится замедлитель, дырочку, и через нее ссыпал из замедлителя порох, получая взрыватель немедленного действия. Рационализация получила широкое применение в других частях, где имеются «кулибины». Но Тропилин всегда уверяет, что это его собственное изобретение. Сейчас, похоже, его изобретение и боевики применяют – земля слухами полнится, вот слухи, надо думать, и до них дошли…

– «Друг», я «Весна»… – подал голос капитан Трошин. – Похоже, они для нас ту самую ловушку именно здесь ставят, на месте… С моей стороны хорошо видно. У них между двумя кустами четыре «МОН-50» и две «МОН-100» уложены. Не складированы, а именно уложены. В землю, в углубления.

– Мне тоже видно, – добавил «Робин», не отрываясь от прицела «винтореза».

– Я – «Друг»… – голос Клишина прозвучал уже строго. – Внимание всем «драконам»… Продолжаем наблюдение. Действовать только по моей команде. Соблюдать скрытый режим… Окружение завершено?

– Я – правый фланг, – доложил капитан Трошин. – Без бинокля вижу левый лежачим под боком у себя… Могу рукой дотянуться… Значит, уже не уйдут…

Время тянется медленно, как всегда бывает, когда ждешь. И пальцы, нетерпеливо замерев на спусковых крючках, чуть заметно подрагивают. В момент прицеливания палец обязательно должен быть расслаблен. Но в момент ожидания он напрягается против воли. И глаза от напряжения начинает слегка ломить. Бой уже начался, но он носит пока еще чисто эмоциональный характер.

Боевики поднялись от костра только через сорок минут. Лениво потягиваясь и разминая затекшие от долгого сидения ноги и спины… Эмир джамаата Сафар – высокий чеченец с тонкой талией, с видимым трудом приподняв перевязанную после ранения руку, посмотрел на часы и нервно сказал что-то человеку, сидящему рядом с полевой рацией. Похоже, колко упрекнул того… В ответ радист недовольно плечами передернул и что-то сказал. Высказались и остальные боевики. Они, похоже, обсуждали сложившуюся ситуацию… Должно быть, еще не поняли ее, а потому чувствовали себя неуверенно. В итоге, обменявшись мнениями, решили, кажется, подождать еще несколько минут. Сели снова… Радист с рацией заговорил резко, с недовольством, пытаясь пробить сквозь вязкий эфир связь, которая пробиваться не желала, несмотря на все его усилия… Были бы вокруг горы поскалистее, отсутствие связи было бы понятно. В скалистых горах со связью всегда напряженка. Но здесь горы небольшие, лесистые – в таких местах связь обычно осуществляется нормально. Однако, как оказывается, не всегда…

Боевики продолжают вяло разговаривать. Жалко, что бинокль и «оптика» снайперских винтовок приближают объект, но не приближают звук, хотя подполковник Клишин читал в журнале для специалистов по оружию, что американцы разрабатывают полицейскую снайперскую винтовку с дистанционным лазерным звукоснимателем, позволяющим слышать и разговоры. Вот бы сейчас такую сюда, в чеченские горы… Помогла бы основательно…

Ясно одно – боевики не могут понять, что происходит…

Но ситуацию прекрасно понимают те, кто наблюдает за ними.