Чтение онлайн

Но на следующий день с протестом против обвинения Ги выступил Йорг:

— В настоящее время оно уже лишено всякого смысла. Рядом с тем, что только что произошло, преступление спасателя Ги — пустяк, о котором уже даже смешно вспоминать! — Йорг слишком хорошо понимал, что суд над Ги только придаст тому излишне героический ореол.

Голосованием обвинение с Ги было немедленно снято. А он, казалось, был этим расстроен. Огорчение его выглядело даже немного детским.

— Эх, не захотели тебя распять за веру в святые идеалы, — подтрунивал над ним Ли, для которого чувства Ги были как открытая книга. — Но ты у нас и так — бунтарь и герой!

— А! — Ги махнул рукой.

Не Ги — другой беспокоил Йорга. Милан — бывший ученик! Правда, он сдержал данное им обещание и, насколько знал его Йорг, и дальше не был способен нарушить его. Даже не принимал открытое участие в дискуссии, молчал — а ведь он знал один то, что, будучи открыто другим, могло сразу сокрушить все — никакой Арг уже не помог бы.

Но продолжая молчать, действовал. Йорг знал абсолютно все, чем занимается он в архиве Института генетики. Было организовано непрерывное наблюдение за ним, велась запись всего, что он просматривал и переписывал в свой архив.

Казалось, он нарочно занимался этим в самом Институте вместо того, чтобы взять материалы из Центрального архива — об этом бы никто не знал. Не имея возможности общаться с Йоргом, с которым лишь пару раз столкнулся в Институте, и который, как все, старательно не глядел в его сторону, Милан будто задал ему вопрос и требовал ответа.

Но усилия его ни к чему не приводили. Смутный, еле заметный след чего-то похожего на то, что он искал — разработки темы увеличения доли максимально талантливых в потомстве. Как во время поисков каких-либо материалов по исправлению — одна единственная незаконченная работа, его бывшего друга — аспиранта, то ли опять внезапно оборванная, то ли на самом деле представляющая разработку совсем другой темы, где объект поисков Милана был случайным, побочным результатом, на который не обратили внимание. Сколько он ни бился, найти больше ничего не мог. И прекратил бесполезные поиски.

«Так-то!», думал Йорг, узнав, что Милан больше не появляется в Институте. «Ты не там искал, мой бывший любимый ученик».

Не там! А то, что искал Милан, было самой главной из работ самого Йорга. Почти никто не знал о ней. Материалы — все без исключения: разработки, наброски, результаты — Йорг хранил только в своем архиве. Он неприкосновенен: ключом к нему является неповторимый рисунок кожи на его пальцах.

Там, в его архиве, немало. Весьма! Но еще недостаточно, чтобы во всеуслышание заявить о своем открытии, которое сразу поставило бы его на один уровень с Даном, дало ту же силу и авторитет, звание академика и — раньше — право на вторую жизнь: он явился бы обновленным — полным сил продолжить борьбу за то, каким должно стать человечество.

Но теперь все это — тайна тайн! Ни одна живая душа не должна знать после этого расследования, проведенного ренегатом Дзином: все может тогда обрушиться окончательно. «Да, именно так!» — звучало где-то в глубине сознания. Все же, он понимал много больше остальных своих единомышленников.

Все, чего он достиг, надежно спрятано: Милан делал тщетные попытки. Милан! Который когда-то тревожил и в то же время восхищал его своей неуемной, страстной решимостью. Если оказалось, что даже ему нельзя было верить, то кому еще можно верить до конца? Никому!

Тот безумный порыв, заставивший его раз в жизни проговориться, открыть заветное, хранимое в глубочайшей тайне — не повторится. Он никому не покажет, не передаст бесценный материал. Тем более — Милану, которого когда-то мечтал привлечь к этой работе: его одного!

Решение улететь на Землю-2 Ли принял как-то неожиданно. Только Ева знала истинную причину, хотя ей он тоже ничего не говорил. Потом и Дзин начал догадываться.

— Она относится к нему лишь как к брату: ты прав! — сказала ему Ева.

Они давно были вместе: в какой-то момент почувствовали, что понимают друг друга лучше, чем всех остальных. Тень вины за проявленную когда-то слабость стояла у обоих за плечами — это их и сблизило.

— Да, — задумчиво ответил Дзин: то новое, что вошло в их жизнь, оказалось не таким простым.

Ева давно еще заметила, как всегда менялся Ли при появлении Дэи. Его не трудно было понять: Дэя была, действительно, необыкновенной — так считал и Дзин, бывшей аспиранткой, а потом сотрудницей которого она была. Но как относится к ней Ли, Дэя почему-то совсем не замечала. Она радовалась всегда его появлению, но Ли понимал, что это совсем не то, что нужно ему.

— Ты говорил ей сам? — осторожно спросила его как-то Ева.

— О чем ты, мама?

— Не думаешь ли ты, что я ничего не вижу?

— ??

— Да! Дэе?

— Нет. Не говорил.

— Хочешь, я попробую?

— Ни в коем случае!

Он тогда еще хоть мог на что-то надеяться. Пока не появился этот Уно. Собственно он был давно — товарищ Лала по университету, один из троицы, устроившей выступление во дворце эроса. Он собирался улететь с Лалом, — потом передумал. Из-за Дэи: их стали часто видеть вместе.

Все дело, наверно, в том, что Ли редко бывал на Земле. Путем длительного лечения и тренировок сумел снова стать космическим спасателем, хотя и уступил первое место Ги. Надо было, конечно сказать ей во время одного из прилетов — все; но — так и не решился. Потом увидел ее с Уно: было уже поздно.

Она давно стала взрослой — Дэя. Работала под руководством Дзина, который считал ее одной из самых способных сотрудников Института исправления отставания. Трудно сказать, была ли она красивой: все равно, никто не казался Ли прекрасней ее.

Она — недоступна. Он боялся, что она может догадаться о том, что так мучительно приходится скрывать ему: зачем ей это? И он принял решение совсем покинуть Землю, улететь с ее братом.

Не просто было принять это решение: мама Ева не покинет Землю — теперь у нее, кроме него, Дзин, которого она полюбила. И недаром. У обоих жизнь была не простой. А Дзин — замечательный генетик, занимающийся одними из важнейших сейчас дел на Земле, сподвижник Капитана. Чудесный человек: как он относится к нему — Ли!