Цыганок
Шрифт:
– А вы?
– глянул исподлобья Ваня.
– Ха-ха! Давай договоримся так. Сначала я задаю вопросы, а ты отвечаешь, потом - наоборот.
Курт Вайнерт глотнул из чашки, поморщился. Бросил в кофе кусок сахара, старательно размешал.
– Ты должен мне назвать хоть один адрес подпольщиков.
– Чего вы прицепились ко мне со своими подпольщиками? Я их никогда в глаза не видел. Кроме шуток.
– Ну хорошо. Тогда скажи, кто давал тебе пропуск для хождения по железной дороге?
– Обер-лейтенант тремя глотками допил кофе и поднялся. Скажешь.
– валяй ко всем чертям домой. Слово чести!
– Вот так фокус! Вы что-то перепутали, господин офицер. Я даже не понимаю, о чем вы спрашиваете!
Курт Вайнерт поставил чашку на столик, медленно выпрямился. Молча подошел к шкафу. Достал оттуда бутылку водки, стакан. Посмотрел на Ваню, усмехнулся. Налил больше половины стакана, поставил на столик.
– Выпей, Цыганок. За примирение выпей. Битте.
– Я не пью.
Обер-лейтенант повернулся к дверям:
– Эрих!
В кабинет вошел коренастый солдат с тяжелой челюстью. Курт Вайнерт глазами указал ему на Цыганка, взял в руки стакан.
Солдат натренированным движением схватил Ваню левой рукой за голову, прижал к своему боку. Двумя пальцами, словно кузнечными клещами, сжал Цыганку щеки. Ваня застонал от боли и открыл рот. И сразу перед глазами увидел стакан. Запахло водкой. Цыганок рванулся изо всех сил, но солдат хорошо знал свое дело. Закусив от старания нижнюю губу, обер-лейтенант наклонил стакан. Ваня задохнулся, глотнул раз, второй, третий... Полезли глаза на лоб, выступили слезы. Солдат разжал пальцы, оттолкнул Цыганка от себя. Хватая ртом воздух, Ваня осел на пол.
... Кружилась голова. По телу плыло приятное тепло. Тупая боль во всем теле отступила, угасла. Ване стало хорошо и весело.
– Расскажи, Цыганок, как вы ходили на железную дорогу. Страшно было? Ты, наверное, больше всех трусил, а?
– Чего? Я боялся?!
– Ваня икнул.
– Я мину - р-раз!
– и будьте здоровы! Кроме шуток. Я тебе такое скажу, что ты ахнешь!
– Ты лучше расскажи, как первый раз встретился с Неуловимым?
Ваня снова икнул. Ему вдруг неудержимо захотелось рассказать, как они с Федей Механчуком ходили на разведку железнодорожного моста и как его искусала огромная овчарка. А почему и не рассказать? Он сейчас такое выложит, что этот Курт онемеет от удивления!
Ваня уже открыл рот, но в этот момент взгляд его остановился на чьих-то блестящих хромовых сапогах. Сапоги? Вчера эти сапоги били и топтали его на полу. Как раз на этом самом месте, где он сейчас сидит.
– Куда вы пошли после того, как встретились с Неуловимым?
– долетел до него голос обер-лейтенанта.
– На какую улицу?
Ваня поднял голову.
– Иди сюда. Слышь?
– поманил он пальцем внимательно наблюдавшего за ним гитлеровца.
– Я тебе чего-то скажу. Кроме шуток.
Обер-лейтенант, улыбаясь, наклонился к Цыганку.
– А этого не хочешь, елки зеленые?!
– сунул ему под самый нос кукиш Ваня.
– На вот, выкуси!
Курт Вайнерт отшатнулся. Побагровев от ярости, сапогом ударил Ване в лицо.
– Эрих!
Солдат шагнул к Цыганку, широко расставил короткие ноги. Свистнула, рассекая воздух, плеть. Ваня сжал зубы.
Р-раз... два... пять... десять...
– Будешь говорить, ублюдок?!
– Обер-лейтенант наклонился над окровавленным Ваней.
– Нет? Эрих! Арбайтен!
Снова свистнула плеть.
Обжигающая боль. Ледяные иголки под сердцем. Темнота...
2
Солнечные лучи прорвались в оконце. Заключенные в камере зашевелились, застонали, надрывно закашляли. Кто-то рядом тихо выругался. Ваня с трудом раскрыл опухшие веки, глянул на соседа.
Лицо человека было синее, распухшее. На губах запеклась кровь.
"Наверно, ночью новенького привели, - подумал Цыганок.
– А я и не слышал". Пересиливая жгучую боль, сел.
Новенький дернулся всем телом, открыл глаза и... вдруг хрипло засмеялся. Заключенные удивленно переглянулись...
– С какой это ты радости?
– спросил кто-то.
– Вспомнил свою ночную встречу с контрразведчиком... Вот послушайте. Привел меня этот лощеный обер-лейтенант в свой кабинет. И началось. Задаст вопрос - и по зубам. Сделает передышку, глотнет коньяку и снова за свое. Смотрю, количество моих зубов катастрофически уменьшается. А обер только во вкус входит. Делаю маневр. "Развяжите мне руки, - говорю.
– Согласен сказать вам кое-что интересное". Он повеселел, быстренько распутал веревку, стал напротив меня. Я и говорю ему: "Вы обер-лейтенант, и я старший лейтенант. Где же равноправие? Разрешите и мне приложиться". Не успел он, гад, пасть открыть - я ему как вр-режу! Так он перелетел через стол, ткнулся своей арийской головой в стену. Нокаут. Пока к нему возвращалось сознание, я решил отпраздновать свою победу. Взял бутылку с коньяком, налил стакан и... выпил за здоровье своего довоенного тренера по боксу...
Новенький умолк.
– А дальше что было?
– поинтересовался кто-то.
– Дальше было неинтересно. Ворвались солдаты...
– Новенький махнул рукой.
– А про коньяк я загнул. Непьющий я... Кстати, давайте знакомится. Меня зовут Иваном. Вы не знаете анекдот про Ивана и Гитлера? Тогда слушайте...
Новенький был неунывающим жизнерадостным человеком. Вскоре вся камера знала немало интересных историй из его жизни.
Незаметно разговор перекинулся на военные события. Новенький сразу стал серьезным.
– Если б вы только знали, что теперь делается там! Сталинград для немцев - это начало их конца. Ох, и дали же им там... Так что, как бы там ни было, но все равно наш Иван пройдет с гармошкой по Берлину...
Громыхнула дверь. На пороге появились два автоматчика.
– Новиков, ком!
Новенький поднялся, обтянул гимнастерку. Гитлеровцы набросились на него, завернули назад руки, связали.
– Бокс отменяется, - усмехнулся Новиков.
– Мой соперник сдрейфил. Что ж, придется быть тренировочной грушей...