Цыганок
Шрифт:
– Я очень сожалею, что только раз ударил пистолетом по твоей арийской голове. Надо было угостить тебя пулей, - не поднимая головы, тяжело и хрипло сказал Андрей.
– Между прочим, советую тебе быстрей кончать со мной, потому что, если я случайно останусь жив, тебя моя пуля не минет.
– Блягодарю за подсказка, - Шульц отвернулся от Цапли и посмотрел на Ваню.
– Цыганок, я имейт маленький предложений. Ты дольжен мне говориль фся прафда. Так будет лючше для тебя.
Капитан перевел взгляд на переводчика и быстро заговорил по-немецки.
– Господин офицер спрашивает, знаешь ли ты этого человека?
– переводчик ткнул пальцем в сторону Андрея.
– А как же! Знаю, дяденька!
– охотно согласился Ваня.
– Это Андрей.
Рогуля угрожающе зашевелился, поднял голову.
– Очень хорошо!
– переводчик переглянулся с Шульцем.
– А откуда ты его знаешь?
– Да он же недалеко от нас живет, - зачастил Ваня.
– Я его, дяденька, ненавижу. Кроме шуток.
– Да что ты говоришь?
– Переводчик, улыбаясь, подошел к Цыганку вплотную.
– За что же это ты так его?
– Он меня, дяденька, когда я к нему летом в сад залез, поймал, снял штаны - и крапивой, крапивой!
Андрей удовлетворенно опустил глаза. Лицо переводчика побагровело. Затем губы начала кривить ядовитая усмешка.
– Ай, какой он нехороший! И больно тебе было?
– Просто ужас, дяденька! Я после этого целую неделю не мог сесть. Даже ел стоя. Кроме шуток.
– А о чем ты с Рогулей шептался, когда сидели там, на снегу? Я же наблюдал за вами из кабины машины.
– Я не шептался, дяденька. Это Рогуля шептал...
– А что он шептал?
– Он нехорошие слова говорил... А еще ругался, что рука болит...
– Какой же он невоспитанный, а?
Переводчик внезапно замахнулся и ударил Цыганка по лицу. Ойкнув, Ваня отлетел в угол и опрокинулся навзничь у самых ног Андрея.
– Ах ты, змееныш! Дураком прикидываешься?!
– взревел переводчик. Говори, кто входил в вашу группу.
– Чего вы деретесь?
– заплакал Ваня.
– Я никакой группы не знаю-у...
Цыганок размазывал слезы вместе с кровью. Он плакал от обиды на самого себя. За то, что послушался Гришу Голуба и остался ночевать дома.
Переводчик что-то сказал капитану Шульцу. Тот поднялся из-за стола и, похлопывая резиновой дубинкой по ладони, медленно приблизился к Ване.
– Как фамилий этот челофек?
– Шульц указал дубинкой на Цаплю.
– Андрей Цапля?
– Не-а... Его фамилия Рогуля. Он, господин офицер, когда я к нему в сад залез, крапивой меня...
– Отвечайт только на мой вопрос.
– Шульц своей дубинкой приподнял Ване подбородок, впился в него взглядом.
– Он был фаш началник?
– Елки зеленые! Да не знаю я, какой он начальник!
– всхлипнул Цыганок.
– Он меня крапивой...
Шульц поморщился, дотронулся до перевязанной головы. Повернулся, подошел к Боженьке, ткнул дубинкой в окровавленную бороду старика.
– Это есть кто?
– спросил капитан Ваню.
– Божень-ка? Да?
– Да какой он боженька, господин офицер, - поднялся на ноги Цыганок. Это же дед какой-то. Кроме шуток.
– Ты его... э-э... знайт раньше?
– Да не знаю я его, елки зеленые! В городе много дедов. Откуда мне их всех знать?
Шульц в знак согласия добродушно кивнул головой. Шагнул к Цыганку, медленно поднял белую руку с зажатой в ней дубинкой. Вслед за черной резиной, что поднималась вверх, подняли глаза Андрей и Боженька. Дубинка мелькнула в воздухе и. опустилась на голову Цыганка.
Ваня коротко вскрикнул, схватился рукой за темя и медленно осел на пол. Комната шатнулась перед его глазами и начала наполняться красным туманом.
– Будешь говорить?
"Чей это голос? Цапли? Капитана?" - равнодушно подумал он. Из красного тумана выплыло широкое, на весь потолок, плоское лицо переводчика. Шевельнулись тонкие серые губы, между ними зажелтели влажные щербатые зубы.
– Будешь говорить или нет? Я тебя спрашиваю?
– Буду, дяденьки, буду. А что... говорить?
– Кто такой Смелый?
– Какой Смелый? Ей-богу, дяденька, не знаю, о ком вы говорите!.. Отпустите меня к бабушке...
9
– Я ничего не знаю...
Ваня прислушался к своему голосу. Он был сиплый, чужой. Внутри Цыганка словно сидели два человека. Один лихорадочно обдумывал вопросы переводчика, другой с простоватым наивным видом давал ответы на эти вопросы.
– Если будешь прикидываться дурачком - расстреляем.
Все шаталось, плыло перед глазами Вани. Звенело в ушах.
– Кто такой Федя Механчук?
Плоское лицо переводчика вновь появилось, перед глазами Цыганка. Он понял, что от него ожидают ответа.
– Я спрашиваю, кто такой Федор Механчук?
– Смеханчук? А-а, знаю, - чтобы не упасть, Ваня оперся о пол руками. Он, дяденька, дурачок. Ему ваши солдаты мозги отбили. Так он ходит по хатам и милостыню просит. Он совсем старенький. Он за корку хлеба песни поет...
– Я говорю не Смеханчук, а Ме-ханчук. Понял?..
– Елки зеленые, чего же тут не понять?
– Кто он такой? Где теперь находится?
– Не знаю. Ей-богу, первый раз слышу про него...
Боль постепенно отступала, стала тупой и ровной. Жгло внутри. От жажды пересохло во рту.
Рядом лопотал с плосколицым капитан. Затем он что-то приказал солдату. Тот, щелкнув каблуками, протопал мимо Цыганка к дверям. "Сколько прошло времени?
– закрыл глаза Ваня.
– Когда же это все кончится?"
Переводчик щелкнул выключателем. Стекла окон за решеткой сразу стали синими. От яркого света резало глаза.