Шрифт:
МИСИМА ЮКИО
ЦВЕТЫ ЩАВЕЛЯ
Он достал из кармана мячик - и забросил в высокое Небо.
Голубое Небо.
Небо приняло мячик, подняло к себе - и очень быстро вернуло.
Мальчик поймал мяч и снова забросил - так, будто бы он завладел этим Небом.
А потом он вдохнул в себя воздух, глубоко-глубоко. Никогда еще, ни в доме, ни на улице, он не мог так дышать: то была больше еда, чем дыхание. Набирая полный рот воздуха, он ощущал странный вкус и запах голубое небо и белые облака... откуда пришли к нему эти запах и вкус он не знал; только чувствовал, что все-таки знает источник.
Вновь его охватила радость.
От постижения Истины - источника вкуса и запаха. И он познал теперь суть земли.
Земля начала свой танец, схожий с биением сердца. Лес, все, что было в лесу, заиграли музыку к этому танцу. И он понимал все - музыку, танец. Пел лес, пело море зеленых полей к северу от холма, пели маленькие пичужки. В этот самый момент он смог бы даже заговорить с этими птахами.
Мальчик забрался в лес у подножия - и заблудился. Взошла луна. И внезапно - из тени леса вышел к нему человек.
– Куда вы идете?
– Я отправился в путешествие, но кое-что забыл дома...
– Дома? Вы - про тот серый брошенный дом на холме, что зовется "тюрьма"?
– Да, мой дом так зовется - "тюрьма"...
– Так отвечал человек, удивившись.
– Вы, наверное, узник, и вы что-то забыли в своей тюрьме? А когда найдете, то снова выйдете?..
Мальчик поймал взгляд мужчины - и долго не отводил глаз. Глаза мальчугана походили на осеннее озеро - такое чистое, что можно было пересчитать все песчинки на дне. Пугала эта чистота. Пугала своим совершенством... Когда видишь чистейший жемчуг - долго-долго боишься прикоснуться к нему рукой: так пугает он тайнами своей чистоты.
– Да, все так, - промолвил в ответ мужчина.
Он еще бормотал это - а мальчик уже бросился к нему, и спрятал лицо в протянутых навстречу руках, и заплакал...
В тон ему заплакал и соловей на высоком дереве.
– Вы не должны оттуда выходить!.. Нам запретят играть здесь, на холме... Возвращайтесь обратно в свой серый дом.
Вздохнув, человек посмотрел на луну. Глаза его были так же чисты, как и глаза Акахико.
– У меня был ребенок; такой же маленький мальчик...
– Где же он сейчас?
– Сейчас он - чайка, и летает над морем. И когда он охотится, отыскивая серебро рыбьей чешуи среди волн, то окунает шею в воду. И говорит: "меня умертвили в сером вечернем море, мой убийца - на черном дне. И пока не поднимется он на поверхность, я обязан ждать здесь, зависнув над этим морем..."
– О чем вы?!
И человек продолжал:
– Дьявол, убивший ту бедную чайку, нашел себе путь на поверхность. И знаешь, кто показал ему этот путь? Ты... И я сделаю тебя счастливым. Я возвращаюсь в тюрьму.
На краю леса осужденный покидает ребенка - и взбирается по склону, возвращаясь в свой серый дом.
Год проходит.
И когда снова распускается щавель - из ворот тюрьмы появляется освобожденный. Мальчики, его друзья, уже ждут его.
Освобожденный выходит:
Много яркого света повсюду. Дети бегут к нему и садятся вокруг на траву.
Блеск, сияние и повсюду - распустившийся щавель.
Дети смотрят вниз - и там, у подножья холма, вдруг замечают они, постепенно надвигается на них что-то большое и черное. Это - женщины. Мать Акихико. Мать Тосико. Три, четыре... Их шаги холодны и бесчувственны. Они приближаются - и хватают своих детей за руки:
– Ты трогал руками преступника? Какая дрянь!..
– И вытирают детские руки носовыми платками. Человек все следит, как мелькают, взлетая, их платки. Женщины в ярости начинают кричать на него. Молча человек наклоняется - и, сорвав цветы щавеля, дает детям: каждому - по цветку, и уходит прочь, не оглядываясь. У каждого из детей теперь в правой руке - по цветку.
– Брось это! Брось!
– Колючи глаза матерей.
Цветы щавеля. Попадав на землю, все блестят и блестят в заходящем солнце.
Ах, цветы щавеля: красным жаром - в похолодевшей траве...