Чтение онлайн

– Господин капитан, вы не в курсе, когда начнут насиловать женщин?

– Насиловать? Кто?

– Ну этот, как его?.. Полковник Базьяр со своей солдатней.

– Я надеюсь, что до этого дело не дойдет. И мысленно прибавил: "В любом случае, вам это не грозит".

– Вы полагаете... хм...

Верховен устал от этих полусумасшедших старух. Идя коридором первого класса, он думал: почему они, тихо мирно прожив свои гарантированные сто лет, зачастую не выходя за околицу родных городишек, - вдруг срываются с места и летят в чертову даль, таскаясь по круизам со своими фобиями, причудами, колясками, собачками, камердинерами...

Роскошные двери люкс-каюты N94, двухкомнатной, с джакузи и прочим, прочим, прочим, что можно купить за бешеные деньги, сторожил пес Джек. Он был совершенно голым и вел себя как все собаки: почесывался задней ногой, искался, ловя на теле несуществующих блох, вылизывался. В приливе усердия попытался лизнуть собачью радость, но не дотянулся и гавкнул с досады.

Завидев Верховена, Джек рванулся, гремя цепью, прикованной к ручке двери, гавкнул для порядка и, виляя задом, стал ластиться, тереться об ноги капитана, подпрыгивал, стараясь лизнуть в лицо или мимолетно приласкавшею его руку.

– Фу, Джек, лежать!

Джек послушно лег под дверь и спросил человеческим голосом:

– Который уже час, капитан? Скоро ли подъем? Кажется, пробили четыре склянки и вот-вот ударят пять. Замерз как собака, у вас тут сквозняки гуляют.

Видимо Джеку было скучно коротать ночь в одиночестве. И он рад был перекинуться с кем-нибудь словом.

– Половина пятого, мистер Джекрой... тьфу ты, Джек.

– Благавдарю. Уже скоро! Гав-гав!

– Передайте мое почтение мадемуазель Лу. Простите, Лупердии.

– Непрррремноо. Ррргав! Гав! Уууууу!

Под аккомпанемент тоскливого воя пса Джека, Верховен подумал, что бы сказали его, Верховена, подчиненные, если бы первый капитан лайнера вот так бы выл и гремел цепью под дверью Наташиной каюты? А ведь мистер Джекрой по общественному статусу был неизмеримо выше Макса Верховена. Ибо мистер Джекрой был генеральным директором межпланетной корпорации "Кентавр+", а мадемуазель Лу была всего лишь его секретаршей, одной из. Почти целый год мистер Джекрой оставался адекватен себе, то есть мистером Джекроем - магнатом, почетным и реальным членом всяких комитетов, фондов и прочего, одним словом - столпом общества. Но на время месячного отпуска хозяин и слуга менялись местами. Ничтожная девчонка, пустая, ничего не значащая, становилась госпожой, а солидный господин - её верным псом. Причем капризно требовала от окружающих называть себя полным именем - Лупердией, а своего раба - Джеком и никак иначе.

Мистер Джекрой утверждал, что после такой терапии, снобизм надолго исчезает, как отступают приступы геморроя после сеанса лечебного вибромассажа.

– Вот моя жизнь, - сказал себе Верховен.
– Гоняться по ночам за лунатиками и подыгрывать извращенцам.

Он зашел в полутемный бар, работавший круглосуточно. Флориан обслуживал единственного клиента. Этого парня, Хорнунга. Из-за которого поднялась вся кутерьма. Верховен из вежливости сел рядом на высокое сиденье, локтем уперся в стойку.

– Что пьем?
– спросил командир лайнера у гостя.

– "Большую Медведицу", - ответил Хорнунг.
– Хорошо тормозит. Выпейте за компанию.

– Нет, - сказал Верховен, - слишком поздно для крепких напитков... или рано. А впрочем, Флориан, плесни мне чего нибудь послабее...

– "Малую Медведицу"?

– А в чем разница?

– То же самое, только больше содовой.

– Нет, что-нибудь из старой классики.

– У меня есть кюрасо, - сказал бармен, - или, если вы предпочитаете, немного бенедикта.

– Пожалуй, кюрасо.

Флориан был толстый, лысоватый человек, с кофейным родимым пятном в полчерепа, большими покатыми плечами и презрительно-обиженным выражением на толстых лиловатых губах.

Как истинный южанин, умеет быть чрезвычайно любезным, если только он в духе, но если не в духе, - это сущий дьявол.

Верховен сделал глоток и прислушался к ощущениям. Вино было с превосходным послевкусием.

– Спасибо, Флор.

– Утренний рацион?

– Да только полегче.

– Когда только закончится эта чехарда?
– тяжко вздохнул Флориан, выдавая заказ.
– Чертов упырь - полковник - распугал всех моих клиентов.

И бармен заурчал шейкером, смешивая превентивный коктейль для какого-нибудь смелого посетителя.

– Я бы тоже хотел это знать, - ответил Верховен, беря заказ: чашку бульона из сублимированных кубиков и кофе.

Нехотя цедя сквозь зубы теплый бульон, Макс взглянул в зеркало, висевшее на стене за стойкой. Из зеркала смотрел бледный автопортрет с серьезными глазами всех автопортретов. "Круглая глупая физиономия. Такого человека грех не обмануть. И еще эта дурацкая бороденка-мини: узкая полоска от нижней губы до конца подбородка. Жалкая попытка удлинить лицо, как у актера реала Брита Хогарта. Сбрею к чертовой матери, ведь у меня же правильный крепкий подбородок".

– Вы прекрасно держитесь, капитан, - подбодрил сидящий рядом человек. Он был проницательным.

– Вы тоже, - любезностью на любезность ответил Верховен и хотел продолжить: "хотя вам легче, у вас под рукой ходят только двое, а у меня...", но передумал. Не стоит обижать человека только потому, что сам не в духе. Однако этот дальнобойщик с чеканным профилем и густыми гладкими волосами был чем-то неприятен Максу. Наверное, тем, что в самый ответственный момент низвел его роль первого капитана до положения статиста, от которого ничего не зависит. А это так унизительно. И еще, наверное, своей силой духа и, конечно, молодостью. Интересно, сколько еще лет Верховен сможет конкурировать с такими парнями, прежде чем Наташа уйдет к одному из них? Неравный брак - это всегда унизительно.

Макс с горькой усмешкой отметил, что словечко "унизительно" у него стало таким же ходовым, как слово "ужасно" у госпожи Хунгертобель. И это тоже было унизительным.

А впрочем, разозлился Макс, кто сказал, что он собирается оформить с ней отношения? Ты просто трус, сказал себе Верховен, нет в тебе гражданской смелости. Ты боишься ответственности. Ищешь отговорки. Ожегшись на молоке, дуешь на воду...

Верховену захотелось "Медведицы", причем "Большой".

Нет, не хватало только заняться поисками истины на дне стакана с виски.