Чтение онлайн

— Тогда сделайте это и отправьте тело Пилгрима в морг.

— Нам бы немного подождать, сэр. Я имею в виду морг. Тут должны подойти два человека — владелец цирка и наш последний новобранец. Я убежден, что они непричастны к этому, но очень интересно понаблюдать за их реакцией. Ну и посмотреть, останутся ли они с нами после этого, — закончил Фосетт.

— Какие гарантии вы можете дать, что они, выходя отсюда, тут же не бросятся к ближайшему телефону? Ни одна газета страны не упустит такую сенсацию.

— Вы думаете, мне это не пришло в голову, сэр? — в голосе Фосетта появились сердечные нотки. — Гарантий нет. Это всего лишь мое мнение.

— Пусть будет так, — миролюбиво проронил Адмирал, чтобы как-то извиниться. — Хорошо. — Он замолк, но чтобы вернуть свои позиции, добавил:

— Надеюсь, они не будут стучаться и входить через переднюю дверь?

— Баркер и Мастерс проведут их через черный ход.

Как будто по сценарию, в дверях появились Баркер и Мастерс, пропуская впереди себя Ринфилда и Бруно. Фосетт понимал, что Адмирал и Харпер так же внимательно взирают на их лица, как и он сам. Понятно, что ни Бруно, ни Ринфилд не смотрели на них. Когда видишь возле своих ног покойника, то глаза по сторонам бегать не будут. Как и следовало ожидать, Бруно почти никак не среагировал на увиденное: у него лишь слегка сузились глаза и крепко сжались губы, но реакция Ринфилда превзошла все ожидания: кровь отхлынула у него от лица, сделавшегося мертвенно-бледным, он приложил дрожащую руку к сердцу, как бы проверяя достаточно ли он жив, и какое-то время казалось, что он вот-вот попятится и упадет. Через три минуты — три минуты, в течение которых Фосетт упрекал себя в том, что он мало знает Ринфилд сидел со стаканом бренди в руках и продолжал дрожать. Бруно от предложенного успокоительного средства отказался. Молчание прервал Адмирал:

— У вас в цирке есть враги?

— Враги? В цирке? — Ринфилд явно был захвачен врасплох. — Слава Богу, нет. Вам это покажется странным, но мы действительно одна большая счастливая семья.

— Враги в другом месте?

— Каждый преуспевающий человек имеет недоброжелателей. Разного пола и разного рода. Ну, тут и соперничество, и конкуренция, и зависть. Но враги?

— он почти с ужасом взглянул на тело Пилгрима и содрогнулся. — Таких у нас нет.

Ринфилд минуту помолчал, затем взглянул на Адмирала с выражением близким к обиде, и когда снова заговорил, в его голосе слышалась дрожь:

— А почему вы задаете мне подобные вопросы? Меня они не убили. Они убили мистера Пилгрима.

— Есть взаимосвязь, Фосетт?

— Есть. Я могу говорить прямо, сэр?

— Я ведь уже извинялся.

— Ну, есть телефонные кабины и безответственные редакторы...

— Не валяйте дурака. Я уже за это извинялся.

— Да, сэр, — Фосетт покопался в памяти, но извинений не припомнил. Но на этом не стоило заострять внимание. — Как вы сказали, сэр, взаимосвязь есть. А так же имеется и утечка информации, и она может быть где-то в нашей организации. Как я говорил, сэр, и как я объяснял этим господам, совершенно ясно, что Пилгрим был убит кем-то хорошо ему знакомым. В этой утечке не должно быть ничего специфического — только вы, Пилгрим, доктор Харпер и я знали о действительных целях. Но кроме того, об этом могли догадываться еще целый ряд людей: эксперты, телефонисты и шоферы нашей организации, знающие о наших регулярных контактах с мистером Ринфилдом.

Трудно разыскать разведывательную или контрразведывательную организацию в мире, в чьи ряды не затесался бы вражеский агент, который при известных обстоятельствах может поставить себя вне подозрений. Не такой уж большой секрет, что мистер Ринфилд планирует турне по Европе, и сравнительно легко можно выяснить, что Крау тоже попал в список городов. Ну, а в Крау, как известно, находятся джентльмены, ответственные за важные научные исследования. Совпадение совпадением, но явная связь с ЦРУ — это слишком.

— Поэтому они убили Пилгрима? Как предостережение?

— В своем роде да, сэр.

— Не могли бы вы поподробнее, Фосетт?

— Хорошо, сэр. Без сомнения, это было предостережение. Мы имеем дело с умными людьми, а не безрассудными. Смерть Пилгрима подтвердила этот факт. И это не только предостережение. Это убийство — смесь приглашения и вызова. Это предостережение, которое хотели бы видеть отклоненным. Если они нас считают крестными отцами будущего турне мистера Ринфилда и если, несмотря на смерть Пилгрима, в которой, как они никоим образом не сомневаются, мы обвиним их, мы все же организуем турне, значит, нам это чрезвычайно выгодно и необходимо. Решающие доказательства они надеются получить в Крау. И тогда мы будем дискредитированы в международном масштабе. Представьте себе, если сможете, какую сенсацию вызовет высылка из страны целого цирка. Представьте себе, какой сокрушительной силы оружие попадет в руки Востока для будущих переговоров. Мы станем международным посмешищем, мы потеряем доверие в мире, станем объектом насмешек как на Востоке, так и на Западе. Случай с У-2 Гарри Пауэрса — детская шалость по сравнению с этим.

— В самом деле. Скажите мне, а где, по вашему мнению, можно искать эту кукушку в гнезде ЦРУ?

— Понятия не имею.

— Доктор Харпер?

— Полностью согласен. Шансов нет. Это означает прикрепить наблюдателей за несколькими сотнями служащих этого здания, сэр...

— А кто будет наблюдать за наблюдающими? Ведь вы именно это имеете в виду?

— Вы прекрасно меня поняли, сэр.

— Увы, — Адмирал залез во внутренний карман, вытащил оттуда карточки и протянул их Бруно и Ринфилду. — Если я вам понадоблюсь, позвоните по этому телефону и попросите Чарльза. Еще раз сожалею, но ваши рассуждения, Фосетт, верны. Другого объяснения не придумать. Тем не менее, этот секрет должен быть в наших руках. Надо придумать что-нибудь хитроумное.

— Ничего другого не придумаешь, сэр, вздохнул Фосетт.

— Ничего другого не придумать, — согласился Харпер.

— Ничего другого не придумаешь. Или Бруно или ничего, — кивнул Адмирал.

Фосетт покачал головой:

— Бруно и цирк, или ничего.

— Посмотрим, — Адмирал внимательно взглянул на Ринфилда. — Скажите, считаете ли вы эту фантастическую идею реальной?

Ринфилд поднял стакан с бренди. Он уже успокоился и его рука больше не дрожала.

— Честно говоря, нет.

— Я вас понимаю. Могу ли я считать, что вы переменили свою точку зрения?

— Не знаю. Сейчас я ничего не знаю, — он отвел взгляд в сторону. Бруно!

— Я готов, — голос Бруно был ровным, без оттенков драматизма.

— Если я поеду, то поеду один, Пока я не знаю, как я туда попаду, не знаю пока, что буду делать, когда попаду туда, но поеду.

Ринфилд вздохнул. — Пусть будет так, — улыбнулся он. — Мужчина должен быть твердым в своих поступках. Новоиспеченный американец пристыдил американца в пятом поколении.

— Благодарю, мистер Ринфилд, — Адмирал с любопытством взглянул на Бруно. — Вам тоже спасибо. Скажите мне, что заставляет вас ехать туда?

— Я уже говорил об этом мистеру Фосетту. Ненавижу войну!

Адмирал ушел. Доктор Харпер тоже. Ушли Ринфилд и Бруно, а Пилгрима унесли: в трехдневный срок он будет похоронен со всеми почестями, но о причине его смерти никто не узнает. Обычное явление среди тех, кто занимается разведкой и контрразведкой, и чья карьера неожиданно подходит к концу. Фосетт мерил тяжелыми шагами комнату, когда зазвонил телефон. Он мгновенно снял трубку.

Голос в трубке был хриплым и испуганным.