Чтение онлайн

Можно было бы сказать, что все это выглядело как цирк, но повсюду лилась кровь. Повсюду лежали трупы. Словно цирк был брошен в мясорубку и, перемолотый, разбросан по земле. Появлялись сообщения о каком-то черном человеке в тюрбане, совершавшем пиротехнические трюки. Надо было видеть это, чтобы поверить. Он как будто выпускал кометы из руки…

Свидетели терялись в этом месте, покачивали головой, дрожали, забывали о том, что хотели сказать, и просили прекратить этот разговор.

Некоторые гадали: а как быть с той, другой, нераскрытой тайной, связанной с происшествием, когда до смерти затоптали девять человек? Не произошло ли это тоже на карнавале? Есть тут какая-нибудь связь?

А как насчет того парня, бродившего в клоунском костюме, которого полиция задержала на строительной площадке Брисбена? Знаете, этот парень исчез некоторое время назад вместе со своим другом. В то время это воспринималось как какая-то криминальная история — двое нездоровых субъектов, судя по всему жертв наркоторговцев. И вот через несколько недель он появляется снова. Полиция основательно допрашивает его. Психиатры оценивают его как самого здравого из безумцев. По его словам, он не знал, откуда пришел, и, видимо, не лгал. Что касается другого парня, то его история обсуждалась в новостях неделю или больше того. Кто-то утверждал, будто видел его, когда он прогуливался с какой-то странной женщиной, но этот факт не был подтвержден.

Когда улеглась суматоха, прекратились встречи с полицией и психиатрами, окончены были беспрерывные расспросы членов семьи и друзей, ни один из которых больше не относился к Джейми как прежде, жизнь бывшего клоуна продолжалась так, словно из его памяти было стерто много лет. Он чувствовал усталость, как после какого-нибудь тяжелого испытания, в то время как разум цеплялся за тени. Он, казалось, утратил чувство времени. Недели ничегонеделания, когда он жил в доме родителей, пытаясь вникать в особенности повседневной жизни, тянулись как один долгий день. Его смутно беспокоили вопросы, которые возникали внутри его самого и как будто исходили от незнакомца. Он часто останавливался во время какой-нибудь работу, тряс головой, бормоча что-то в свое оправдание. Иногда говорил:

— Не знаю.

В другое время отключался, глядя в пространство. Его мозг бездействовал и цеплялся за мысли, как рука, ищущая переключатель в темноте. Рот раскрывался, книга лежала открытой на коленях.

С увлеченностью, граничащей с ужасом, он читал газетные статьи, которые показывали ему родители, о людях, затоптанных до смерти, о беззубом ксендзе, что-то бормотавшем о цирке. Он отказывался вымолвить хотя бы слово о том, как сам бродил по улицам, одетый клоуном. Он не мог ответить на вопросы о том, откуда на его туфлях появились пятна крови, которые обнаружили родители.

По ночам он старался искать ответы, но не очень настойчиво. Он вспоминал, как шатался подобно пьяному, упав лицом на обочину дороги до того, как его подобрали копы, однако что было до этого?.. Ведь было что-то еще, не могло не быть. И на определенном уровне, более глубоком, чем мышление, он понимал, что лучше всего, чтобы это оставалось скрытым.

Потребовалось загадать последнее желание, чтобы забыть это с помощью бархатного кисета, найденного в кармане, когда он покидал игровые площадки. В то время, когда полиция подобрала его, весь эпизод вылетел из его головы.

А маленький кисет теперь лежал в ящике прикроватной тумбочки, заполненный наполовину. Как часто Джейми взвешивал его на ладони. Он был чуть тяжелее, чем казался, и издавал звук, похожий на треньканье сталкивающихся мраморных частиц. Затем Джейми ронял кисет, словно обжегшись, и мыл руки.

Несмотря на забвение всего, ночные кошмары все еще являлись ему. Впечатляющие безжалостные видения ада, видения доисторических времен Земли, управляемой иными законами. Видения свирепых чешуйчатых существ, от топота копыт которых содрогалась земля. Эти видения выли в небо из каких-то потаенных тюремных камер, ударяясь о тюремные решетки…

И сквозь эти ужасные, изнуряющие кошмары пробивался чем-то знакомый голос: «Твое время еще не пришло. Слышишь меня, парень? Ты наслаждаешься отдыхом? Тебе нравятся эти маленькие ужастики, мелькающие каждую ночь? В этом разгадка, мой дорогой. Это снимки, а не сны. Да, теперь ты кое-что знаешь о шоу. Теперь знаешь. Забава началась. Будет много смеха. Приходи посмеяться, когда будешь готов, потому что если мне не позволят уйти, то не позволят и тебе. Хорошо запомни это. Шоу закончилось, но оно не прекратилось, запомни мои слова. Мы вернемся в город, дорогой, и я не помню, чтобы предлагал тебе выходное пособие…»

И не проходило чувство, будто накануне вечером в нем появлялось что-то новое. Затем это вырывали и выбрасывали, но оно было готово появиться снова в любое время. Ему приходилось быть настороже, но он не знал, против кого.

Он знал, что в мире существуют странные места. Ему казалось, что весь мир был карнавалом и что у всех бесплатный билет.

И всех актеров шоу вызывают на сцену. Постепенно.