Чтение онлайн

— Я знаю, ты не любишь драться, — огорченно заметил Юлек.

— Когда надо, могу и подраться. А просто так — зачем?

— Просто так тоже приятно подраться.

— Кому как.

Мальчуган насупился. Положение у него было трудное. Мариан был на два года старше, и с этим печальным фак­том приходилось считаться. Впрочем, он тут же утешился, сообразив, что уж на Вишенку-то всегда можно рассчиты­вать.

— Вишенка своя девчонка, верно? Совсем как парень.

— Не совсем, — возразил Мариан.

— Ну, может, и не совсем, — согласился Юлек и вздох­нул. Конечно, даже самая свойская девчонка не то, что па­рень. — Но все-таки… Она смелая.

— У нее очень красивые глаза, — сказал Мариан. Юлек даже остановился от удивления:

— Красивые глаза?

— Да. Прямо как вишни.

— Я не заметил.

— Подрастешь — заметишь.

— Почему — когда подрасту?

— Потому. В твоем возрасте некоторых вещей не заме­чают.

— Да у меня зрение лучше всех в классе, так доктор ска­зал, когда нас осматривали!

Мариан снисходительно улыбнулся. Юлек сообразил, что ляпнул глупость, что «некоторые вещи», о которых говорил Мариан, касаются девочек, и решил сразу исправить свою ошибку.

— Я вижу все ничуть не хуже тебя, — запальчиво заявил он. — Например, вижу, что у Вишенки красивый нос. Но гла­за?.. — Он пренебрежительно рассмеялся. — Такие же, как у всех.

Обсуждение Вишенкиной внешности могло бы затянуть­ся, но в эту минуту они подошли к дому, где жила Уля. Пе­ред домом стоял старенький, расхлябанный автомобиль док­тора Залевского. Ребята, по обыкновению, осмотрели его со всех сторон, обмениваясь с видом знатоков замечаниями о состоянии мотора и кузова. Когда эта тема была исчерпа­на, Юлек подошел к двери и тихонько свистнул, гораздо тише, чем у дома Вишенки, — с доктором Залевским особен­но вольничать не приходилось.

— К тебе сейчас Вишенка придет, — сказал он, когда в дверях показалась тоненькая фигурка в синем платье. — А как только дождь кончится, пойдем на остров.

— Хорошо, — ответила Уля и снова исчезла в доме. Ребята повернули к кооперативу.

— Уля тоже в своем роде… - задумчиво сказал Ма­риан.

— Чего это?

— Тоже может понравиться.

— Хотел бы я знать кому! — завопил Юлек, возмущен­ный подобным предположением. — Разве дураку какому. Все­го-то она боится, никогда не разберешь, чего ей надо.

— Она складная,— спокойно рассуждал Мариан, — и волосы у нее красивые.

— Ну и что?

Мариан вынужден был согласиться, что это немного.

— Она вообще не должна входить в нашу компанию, — заявил Юлек.

— Может, еще исправится.

— Вряд ли!

Мариан склонен был считаться с фактами. Он знал, что Вишенка без Ули все равно никуда не пойдет.

— Вот именно! — горько заметил Юлек. — Уж эти мне девчонки! Попадется одна подходящая, так и та непременно таскает за собой какую-нибудь размазню. Ты думаешь, Улька нам поможет, если мы встретим на острове этого типа?.. Как же, жди!

— Посмотрим, — с философским спокойствием отозвался Мариан.

— И вообще, лучше всего дружить с одними ребятами.

— А откуда их взять?

Юлек вздохнул. На том конце деревни, где они жили, хва­тало и детей, и молодежи, но совершенно не было ребят их возраста. Как ни печально, приходилось терпеть общество девчонок.

***

Уля ушла от ребят так быстро потому, что по пути из Лентовской больницы в заводскую поликлинику домой на несколько минут заехал отец. Он очень устал после ночного дежурства и попросил сварить ему кофе. Пани Цыдзик, ко­торая вела нехитрое хозяйство доктора, куда-то отлучилась.

Уля раздула тлевший в печке огонь и быстро приготовила кофе. Отец, вымыв руки, вошел на кухню и сел за стол. Он молча ждал, и это молчание с каждой минутой все больше тяготило обоих. Уля поставила перед отцом дымящуюся чашку и с облегчением отошла к окну.

— А ты со мной не посидишь? — спросил отец. Пришлось сесть.

Уля с первого дня, как только приехала сюда на кани­кулы, решила, что будет точно выполнять все требования отца, но никогда не сделает ни шагу, чтобы преодолеть раз­делявшее их отчуждение. Больше того, ей хотелось, чтобы отец почувствовал, с каким недовольством и внутренним со­противлением она относится к каждому его слову. И ей это удалось.

Доктор сначала пытался подружиться с дочкой, но потом оставил эти попытки. Он был занят с утра до вечера, а когда им случалось остаться вдвоем, они обменивались лишь замечаниями о погоде и мелких домашних делах. Иногда доктор спрашивал, не скучно ли Уле в деревне. После каждой фразы обычно наступало долгое, тягостное молчание.

Когда на улице раздался свист Юлека, доктор спросил:

— Друзья?

— Да,— сухо ответила Уля и подошла к двери. Вернувшись, она коротко сообщила:

— Мариан и Юлек, — и снова заняла свое место за столом.

Доктор мельком взглянул на нее, надеясь, по-видимому, услышать что-нибудь еще. Уля молчала.

— Спасибо, — сказал он, отодвигая чашку.

— Может, подлить? Там еще осталось.

— Нет, хватит.

Отец ушел к себе в кабинет.

Минуту спустя в дверях кухни появилась Вишенка. Лоб облеплен мокрыми черными прядками, по румяным щекам катятся дождевые капли. Глаза, похожие на шарики ртути, смешливо блестят из-под темных ресниц.

— Ну и льет! — сообщила она радостно, как будто при­несла отличную новость, и скинула мокрую куртку и санда­лии. — Ты про остров уже знаешь?

— Нет, а что?

— Там вчера кто-то был. И жег костер. Ну, да ничего, мы с ним разделаемся! — Глаза Вишенки разгорелись еще ярче от предвкушения будущей расправы. — Как только не­много распогодится, пойдем на остров… Вот дождь прокля­тый! Похоже, надолго зарядил.

Опасность, угрожавшая их острову, мало обеспокоила Улю. Она радовалась, что идет дождь. Пусть идет, пусть льет до самого вечера. Пока идет дождь, они с Вишенкой будут вдвоем, и можно поговорить. Ведь поговорить по-на­стоящему можно только с глазу на глаз. А на острове столько разных дел, Вишенка так занята… Да и к тому же там рядом с ними всегда мальчишки.