Чужое солнце
Шрифт:
Изгнание по политическим мотивам нередко случается и в наше время. В русской литературе XX века наберется целая антология великих эмигрантов – от Владимира Набокова и Ивана Бунина до Александра Солженицына и Иосифа Бродского. Возможно, изгнание сохранило им жизнь и дало импульс к творчеству. Судьба Солженицына сложилась так удачно, что в эмиграции он написал много важных книг, а когда власть в России сменилась, вернулся на родину победителем, лауреатом Нобелевской премии.
Другой изгнанник советского времени, поэт Иосиф Бродский, после ссылки в глухую северную деревню был выдворен из СССР. Вклад Бродского в мировую поэзию оказался столь велик, что в 1987 году он тоже был награжден Нобелевской премией. Он, впрочем, больше не возвращался на родину, в Петербург, где родился, когда город назывался Ленинградом, и похоронен в Венеции.
Изгнанниками иногда оказываются целые народы. В наше время изгнание народов называют депортацией. При советской власти в 1941–1945 годах происходила депортация некоторых народов Кавказа (чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев), крымских татар из Крыма, немцев Поволжья и калмыков в Среднюю Азию, Казахстан и на Урал. Такова была национальная политика Сталина, и она принесла огромные беды народам. Людей срывали с родных мест, отправляли в чужие земли, обжитые другими народами. Это создавало и до сих пор создает конфликты и приводит к военным действиям. Ведь то, что теперь происходит в бывших республиках СССР, во многом связано с насильственным переселением народов на чужие территории.
Случалось также, что выселялся не народ целиком, а лишь представители отдельных сословий. Во времена Французской революции гонения обрушились на аристократов: многих убили, других отправили в изгнание. Во время революции 1917 года в России пострадали дворяне и буржуазия – многие были уничтожены, другим удалось бежать (в конце концов, бегство – тоже вид вынужденного изгнания).
Сохранилось письмо Ленина 1922 года, где он предлагает заменить смертную казнь своих противников высылкой за границу. Это ленинское письмо спасло жизнь лучшим представителям российской интеллигенции, обреченной на уничтожение. В 1922 году в изгнание из России было отправлено более 200 человек, интеллектуальная элита своего времени. Эта высылка осталась в истории как «философский пароход». На борту парохода, отбывшего в Германию, находились выдающиеся русские философы – Бердяев, Лосский, Ильин, Трубецкой.
В 1929 году по инициативе Сталина был принят указ о «ликвидации кулачества как класса». Этот удар был направлен против крестьянства – за 1930 год из своих деревень в отдаленные, часто малопригодные для сельского хозяйства районы России выгнали два миллиона человек.
Не менее страшные гонения испытали и священники – многие были высланы и погибли.
Изгнание людей, неугодных по политическим и религиозным мотивам, происходило во все времена. Наша недавняя история полна несправедливых гонений. Забывать о них нельзя.
Кирилл задумался, и его чуть-чуть, совсем немного потянуло домой. На минутку. Музыканты, хозяева и гости, друзья и родственники общались, на Кирилла не обращали внимания. И он заскучал. Пока он участвовал в общей трапезе, его еще замечали – передавая соус ткемали или подкладывая еду в большую фаянсовую тарелку. Но Кирилл быстро наелся и теперь только смотрел по сторонам. Наконец и это ему надоело.
Кирилл подумал, что в чужом краю, несмотря на все гостеприимство хозяев, все равно чувствуешь себя одиноким.
Он вышел из-за стола, забрал открытки, на одной аккуратно вывел почтовый адрес и написал:
Написал и решил поискать почтовый ящик. Для порядка сказал стройной женщине, носившей к столу блюда, что ему надо бы прогуляться. Между прочим, только сейчас Кирилл обратил внимание, что за столом нет ни одной женщины: они лишь подавали гостям еду, но сами за стол не садились.
За калиткой начинался незнакомый мир: улочка была пустынной, узкой, уютной. Дома с пристройками, балконами, балкончиками и арочными галереями походили на маленькие старинные замки. Пахло абрикосами и дымом от мангалов. Рядом с домом Роберта раскинулось огромное развесистое дерево неизвестной Кириллу породы, с дуплом, аккуратно забитым куском жести. Под деревом стояла ветхая лавочка.
Кириллу хотелось проникнуть внутрь этой жизни, узнать получше этих людей. Собственно, в этом и заключалась профессия его мамы – изучать особенности, обычаи и привычки других народов, других культур. Может, Кирилл и сам со временем будет этим заниматься…
Тем временем он добрался до развилки и пошел куда-то, то и дело сворачивая: тропа была подобна реке, что вела его вдаль от привычных мест в места новые, неизведанные.
Кириллу стало немного не по себе. Но он пристыдил сам себя: что плохого может произойти с ним в таком прекрасном городе, где у него оказалось столько друзей? К тому же он не собирался в долгое путешествие – ему надо только найти почтовый ящик, в Москве они висят на каждом углу!
Сначала он несколько раз оглядывался, чтобы запомнить дорогу назад, но потом понял, что это невозможно, и стал искать почтовый ящик. Кирилл шел по улицам вдоль домов, окруженных изгородями и заборами, увитыми виноградом, но никакого почтового ящика и близко не было.
Потом к нему привязалась уличная собака, залаяла. Ее поддержали другие, невидимые за заборами, собаки. Кирилл не стал их дожидаться и побежал сломя голову, не разбирая пути. Через переулки. По дороге, мощенной большими камнями. По каким-то кривым ступенькам то вверх, то резко вниз. Собака с гортанным лаем кинулась за ним, но вскоре отстала.
Кирилл отдышался. Оглянулся и понял, что окончательно потерялся и не знает, куда идти дальше. Уже не до почтового ящика ему было – хорошо бы обратную дорогу найти. Стало страшновато. Вообще-то он был смелым парнем. Уж во всяком случае знал, что страх нужно скрывать. Даже от самого себя. И тогда страх развеется и пройдет. Главное – ему не поддаваться.
Вокруг не было ни души. А если бы Кирилл кого и встретил, здесь же никто не говорит по-русски, вывески на чужом языке, и собаки брешут будто не по-нашему. На минуту ему стало по-настоящему страшно: он представил себе, что потерялся навсегда и теперь так и останется в чужой стране, без языка, и как он будет здесь жить – милостыню просить, что ли?
ГАВОТ НИЩИХ
Нищенство существовало в мире с древнейших времен. Калеки, погорельцы, потерявшие кормильцев дети и старики составляли целую армию. В периоды войн и неурожаев эти армии пополнялись. Иногда возле больших монастырей возникали целые колонии нищих. Испокон веку существует и профессиональное «нищенство» – люди не только кормятся подаянием, но порой и сколачивают на этом состояния. Иногда это целые нелегальные организации с руководителями и рядовыми членами, и внутри таких организаций происходит перераспределение «доходов». Это, конечно, криминальный бизнес, и он преследуется законом.
Подавать нищим всегда считалось обязанностью благочестивого христианина. Сам Христос, как говорит предание, ходил по земле в отрепье. В память об этом христиане стараются подавать тем, кто просит «Христа ради!».
В средневековой России в день святого Василия накануне Нового года закалывали свиней и устраивали «свиной праздник» – приглашали всех соседей и принимали нищих. В Бретани устраивали «рождественский ужин», куда тоже приглашали нищих.
Замечательный обычай существовал во Франции, где свадьбы праздновались несколько дней. Назавтра после брачного пира наступал день нищих: они приходили на торжество целыми сотнями, заполняя дом и двор, пили, доедали остатки свадебного пира. Существовал специальный танец – «гавот нищих»: новобрачный приглашал наиболее уважаемую нищенку, а его жена танцевала с самым уважаемым нищим.
Отношение к нищим в народе довольно сложное: с одной стороны, принято подавать милостыню, ведь их благодарность обещает человеку удачу и защиту высших сил. С другой стороны, нищие часто вызывают страх. Народные поверья приписывают нищим колдовскую силу, во многих странах боятся их проклятий.
Каждое государство должно заботиться о беднейших людях. Уже в Древнем Риме государственные гонцы по праздникам раздавали нуждающимся бесплатное угощение. Однако и в наше время далеко не каждое государство способно выплачивать хорошие пенсии старикам, достаточные пособия безработным и инвалидам, помогать бездомным. При правильном взаимодействии государства, общественных организаций и отдельных людей эту острую социальную проблему можно если не вполне разрешить, то смягчить.
Это важный нравственный вопрос: подавать ли милостыню, когда ты не уверен, что попрошайка действительно нуждается в куске хлеба? Может, он жулик, который не хочет работать и выбрал себе такой легкий способ жизни? И, наконец, помогать ли человеку, нуждающемуся в твоей помощи? Каждый из нас решает сам.