Чтение онлайн

Благо между нами оказалась неосвещенная ниша, куда я и нырнул. Самое обидное, что если бы я вшил в штаны не одну иглу (ту, что предназначена для графского сынка), а две, этого охламона можно было бы завалить. Не зря же я тренировался, постоянно вызываясь резать кур, свиней и прочую живность. Поначалу было очень сложно, первая свинка целую неделю снилась. А потом что-то внутри надломилось, хотя вернее сказать – отключилось. И теперь я почти уверен, что если смогу обосновать для себя необходимость того или иного поступка, то никакая мораль, вбитая в голову на Земле, меня не остановит. Так что сейчас я со всех сторон рассмотрел возможность завалить солдата голыми руками. Главный аргумент «за» – отведу от себя подозрения хотя бы на пару часов, поскольку никому не придет в голову, что подобное мог совершить доходяга Ройс. Этого времени вполне хватит, чтобы сплавиться вниз по речке. Главный минус – как я порешу здоровенного мужика, будучи в этом дистрофичном тельце? Именно поэтому насвистывающий нехитрую мелодию стражник сейчас скрылся за поворотом.

Все еще сидя в нише, я стянул с себя штаны и зубами распорол длинный дополнительный шов. В руку легла холодная металлическая игла сантиметров пятнадцать длиной. Вообще так называемая игла – это обработанная и заточенная дверная скоба. Но лучшего оружия раздобыть не смог. В самом деле, не с ржавым же кинжалом мне ночами разгуливать? Да и сломался он еще пару декад назад.

Пять минут ползания по коридору, несколько ссадин, изодранная рубаха – и вот я уже у дверей опочивальни маленького поросенка. Не стану скрывать – называл я его так, лишь бы усилить ассоциацию с тем существом, которое убивать мне уже было привычно. Я до сих пор опасаюсь, что в последний момент может дрогнуть рука. Сердце бешено стучало. Я даже сам не понял, зачем играл в диверсанта и полз по стеночке, все равно народу здесь нет. Нервы ни к черту. Но спасибо домашней скотине и неуемному аппетиту графской семьи – я научился подавлять подобные признаки беспокойства. Напрягая мышцы, сделал несколько глубоких вздохов, а потом, расслабляясь, зараз выдохнул через нос. Дрожь отступила, сознание прояснилось, сердце успокоилось. По-особому придерживая дверную ручку, я тенью проскользнул в опочивальню.

Уже буквально на финишной прямой. Осталось сделать всего пару шажков – и стану свободен. Воровато оглядевшись, я не нашел ничего лучше, кроме как забраться на балдахин. Прижав к груди иглу, которой выпала честь стать золотым ключиком, ведущим меня прочь из этого ада, я подумал о том, что впервые в жизни вообще что-то планирую. Раньше я жил одним днем, редко думал о дне завтрашнем… да что там врать, никогда не думал. А сейчас я хладнокровно просчитал ситуацию. Попасть в лазарет надо было для того, чтобы меня не стали искать. Когда обнаружат тело Ози, людям графа лишь спустя некоторое время придет в голову проверить, как там личный слуга. Игла тоже нужна не просто так. По слухам (а все мои выводы основывались на слухах – Ройс был очень уж нелюбознательным пареньком), такое оружие убийцам вручали обиженные девушки для выполнения заказа. А графский подонок, пользуясь своим, как ему казалось, высоким положением, часто валял не вышедших титулом дворянок.

Ну и последнее – сегодня на псарне произойдет пожар. Конечно, собачек жаль, но если их пустят по следу, то скрыться будет сложно. Благодаря телеканалу «Дискавери» я в курсе того, что даже форсирование реки не спасет от ищеек. Ах да, забыл упомянуть – в замке есть два мага. Сегодня утром за завтраком я им подсыпал один порошочек. Пришлось повозиться, чтобы раздобыть его, но, думаю, сейчас эти два чародея не слезают с горшка, а завтра у них так прихватит голову, что думать они будут только о гильотине или топоре.

Самокопание было прервано ощущением того, что в комнату кто-то проник. Я не решился сдвинуться с места, списав все на проступающее волнение. Ведь вряд ли Ози заявился бы сюда один. И уж точно он бы не стал таиться, а, как всегда, начал громко сопеть, бессвязно бормотать, грохнув что-нибудь по дороге. Именно так он себя вел, когда напивался. Впрочем, осталось лишь ждать.

Добряк

Он уже начал скучать. По времени выходило, что через двадцать минут произойдет смена караула, и тогда в замке поднимется паника. В принципе «выпить бутылочку» можно будет и при таких обстоятельствах, но как не хотелось завершать карьеру на подобной ноте! Тень хотел сделать все чисто, дабы было что рассказать будущему ученику.

«Да, ученик…» Мысли о том, что совсем скоро он передаст знания кому-то другому и уйдет на круг перерождения, с одной стороны, грела, а с другой…

Убийца не знал, что такое страх, но мысли о скорой смерти что-то подтачивали в нем. Наверное, он опасался неизвестности.

«Пожалуй, стоит побеседовать с некромантами», – решил для себя потомок изведенного рода.

Только глупцы полагают, будто святоши знают о том, что происходит за чертой. Некроманты – вот те разумные, которые смогут дать пару советов и ответить на несколько вопросов. Именно они и никто другой. Кто еще так близок со смертью, разве что не спит с ней? А святоши – это просто ходячие винные бочки, старающиеся забить кошельки монетами доверчивых прихожан. Иногда, проходя мимо храмов, Добряк с отвращением смотрел на этих господ. Он сравнивал их со стадом, покорно идущим на убой. Давно минули религиозные войны, уже несколько тысяч лет храмовники не сражаются за своих богов. Да что там говорить – на магов, открывших душу темным искусствам, даже инквизиции нет. Но, как говорится, осадок остался. Ведь именно из-за храмовников почти пять веков назад был уничтожен его род. От этих мыслей Добряк сильнее сжал кинжал.

Скрип двери избавил Тень от гнетущего настроения. Добыча попала в капкан.

– Я не могу… это неправильно, – шептала девушка.

– Не бойся, – утешал ее молодой граф. – Это будет совсем не больно, я обещаю.

Добряка передернуло. Это же надо так напиться, причем обоим. Леди была уродлива не в меру: кривой нос, заячьи зубы, чуть ли не впалая грудь. И «бутылка» скорее была круглым бочонком. Разве что рясы нет.

От дальнейшего процесса видавшего виды убийцу чуть не вывернуло наизнанку. Даже балаган уродов по сравнению с этим был императорской выставкой живописи. Слава Харте, толстяка хватило лишь на один круг, второго раунда психика нормального человека не перенесла бы. Тень тихонько приподнялся и двинулся к кровати, где уже сопела колоритная парочка. И тут с балдахина кто-то легко спрыгнул.

«Не может быть!» – восхитился Добряк.

Он трижды сканировал комнату и постоянно держал обстановку под контролем, но так и не обнаружил этого молодого паренька.

«Совсем стар стал», – мысленно вздохнул убийца.

По правилам нужно было прирезать этого хлюпика, а потом кончать «бутылку» и, вырезав глаза, валить с подтверждением к Гизмо. Но Тень решил подождать. Возможно, именно сейчас он видит перед собой будущего ученика. Высокий, но очень тощий парнишка с длинными волосами уверенным движением отдернул одеяло. В его руке сверкнула игла. Добряк опять восхитился: сердце юноши не дрожало, его дыхание было спокойно. Но тут что-то скрипнуло. Парень отступил назад, его рука задрожала, он явно упускал момент.

Сперва Добряк решил, что мальчишка струхнул, но потом заметил, что тот в упор смотрит на дурнушку.

«Все ясно», – решил убийца, когда взглянул на дистрофика через артефакт истинного зрения.

Пацан оказался личным слугой с поломанной печатью. И, надо отдать должное, решил избавиться от нее самым радикальным способом, но в последний момент испугался, что придется валить еще и девушку. Тень выдвинул руку с кинжалом, намереваясь решить проблему с несостоявшимся учеником, но тут парень вопреки всем ожиданиям вернул нужное состояние и сделал шаг вперед. Раздался протяжный скрип.

– Что ты тут делаешь?! – завизжал проснувшийся толстяк.

– Идиот! – взревел Добряк.

Пацан обернулся и уставился на убийцу извиняющимся взглядом. Дальнейшее для мальчишки, Ози и дурнушки слилось в единую неразличимую цепь событий. Вот размазался незнакомец, превратившись в черную молнию. Упал на пол бывший раб, скошенный одним точным, но не смертельным ударом в висок. Всхлипнула девушка: из ее лба торчала игла, недавно сжимаемая нерешительным пацаном. А Ози даже не успел позвать на помощь: его глаза уже покоились в руке Добряка, а душа отправилась перерождаться. Все это произошло лишь за мгновение.