Чтение онлайн

Через два месяца после выборов (19 июля 1997 года) Голдсмит скончался в возрасте 64 лет, Партия Референдума мгновенно распалась, а вся политическая элита Великобритании разразилась некрологами и признаниями если не в экстатической любви, то, как минимум, в безграничном восхищении гением своего вчерашнего политического врага, флибустьера мирового капитализма. Именно мирового: миллиардодолларовая деловая империя Голдсмита напрочь лишена национального колорита: предприятия фармакологии, косметики, розничные сети, бумажное производство и древесина, недвижимость и земля в Мексике, США, Испании, Франции, Великобритании, Германии — хозяйство, управляемое через систему трехуровневого холдинга со штаб-квартирой на Каймановых островах. Добавьте к финансовым достижениям Джеймса Голдсмита — харизматичного политика, самого скандального плейбоя высшего света Европы, многоженца, дающего фору Исааку Мерритту Зингеру3, блестящего мемуариста и жизнерадостного бонвивана с замашками отпрыска королевских фамилий, и вы получите глыбу-человечище, достойную памяти своих истинных предков — нефилимов!

Сегодня мы прикоснемся к святая святых — биографии выдающегося представителя правящей элиты мирового бизнеса, политики и власти. История редко предоставляет обывателям столь уникальный шанс — открытую информацию о настоящем иллюминате, человеке, принадлежащем по крови и праву рождения к скрытой от посторонних глаз касте, чье могущество подкреплено не только банками, дворцами и столетней эксплуатацией колоний, но и прямым доступом к денежным печатным станкам государств вкупе с реальным контролем над законодательством и институтами политической власти.

В подавляющем большинстве своем иллюминаты проживают жизнь в стиле low profile — никаких интервью, никакой засветки в прессе, никаких судебных разбирательств и появлений в общественных местах. Социальная скромность лишь подчеркивает корпоративную дисциплину и непререкаемость парадигмы Великого Служения: «Личность — ничто, Общее Дело — всё!»

Время от времени все же случаются исключения, оправданные внутренним противоречием названной парадигмы, которая хоть и призвана укреплять приоритет группы, однако всеми корнями своими погружена в личностный бунт, амбиции, богоборческую жажду власти. Согласитесь, в подобных обстоятельствах не просто растворять частную судьбу в коллективной миссии. Власть группы — это замечательно, но иногда так хочется личной славы!

Подобным исключением и стал сэр Джеймс Голдсмит. На протяжении 40 лет его имя не сходило с первых полос светской хроники (удел нуворишей и зиц-председателей!), его поступки вызывали осуждение общественности, его склоки и судебные тяжбы были притчей во языцех. Не удивительно, что в конце жизни сэр Джеймс превратился в падшего ангела, отнявшегося от сплоченного войска падших же ангелов! В глазах добродетельных обывателей — незавидное двойное проклятие.

Но не будем опережать события. Прадедушка Джеймса звался Бенедиктом Хаймом Соломоном Гольдшмитом и исполнял обязанности банкира и консула Великого Герцога Тосканского. Почтенное семейство Гольдшмитов происходило из Франкфурта, процветало уже в XVI веке и состояло в тесных родственных связях с Ротшильдами. На исходе XIX века сыновьям Бенедикта — Адольфу и Максимиллиану — стало тесно в родной Германии, они свернули цветущий родовой банк «B. H. Goldschmidt» и перебрались сперва в Париж, а затем в Лондон (1893 год). В Туманном Альбионе дедушка нашего героя Адольф Гольдшмит приобрел дворец, две с половиной тысячи акров земельных угодий в Саффолке и тихо коротал досуг, коллекционируя мебель французских королей Луи XV и XVI. Внушительный пакет акций Central Mining Investment Corp., контролировавшей почти все шахты Южной Африки, да ключевая доля в алмазных и нефтяных промыслах De Beers скрашивали печаль Адольфа Гольдшмита, вызванную самоустранением из дорогого сердцу ростовщичества.

Отец Джеймса Франк сменил фамилию на более приличествующую обстоятельствам (Голдсмит), снискал юридическую степень в Оксфордском Колледже Магдалины, выстроил блестящую политическую карьеру, был избран в Парламент от консерваторов, координировал эмиграцию евреев из царской России, участвовал в легендарной битве при Галлиполи4, а затем неожиданно — сразу после Первой мировой — повторил родовую парадигму: все бросил, уехал в Париж, женился на красавице-католичке Марсель Муйе, будущей матери Джеймса, и залег на дно.

Дальнейшая судьба майора Франка Голдсмита чрезвычайно важна для правильного понимания реальных механизмов бизнеса и власти: «французское залегание на дно» отца Джеймса заключалось в том, что он резко переквалифицировался из политического деятеля и воителя в скромного корчмаря. И вот на этом новом неведомом поприще всего за несколько лет Франку Голдсмиту удалось скупить... 48 отелей! Не деревенских постоялых дворов, а «скромных» заведений: Hotel de Paris в Монте-Карло, Carlton в Каннах, Lotti в Париже и всю сеть Savoy Hotel в придачу!

Приведенные выше детали генеалогии освобождают от необходимости выискивать ответ на пошлый вопрос «Откуда деньги?» Главный урок появившейся на ровном месте гостиничной империи Франка Голдсмита — в понимании того обстоятельства, что Большой Бизнес имеет к экономической деятельности лишь отдаленное отношение. Большой Бизнес — не более чем приложение к Большой Власти. Той, где вопрос денег уже которое столетие — десятый, а главным приоритетом служит распределение влияния. Именно этот приоритет вытолкнул Адольфа Гольдшмита из Франкфурта в Лондон, Франка Голдсмита — из Лондона в Париж, а его сына Джеймса всю жизнь заставлял метаться между Америкой и Европой.

Аксиома «распределения влияния» также избавляет нас от необходимости заниматься демистификацией популярной сказки о том, как «нищий, без пенса в кармане Джеймс Голдсмит сколотил миллиардное состояние менее чем за 20 лет». Безусловно, сэр Джеймс был гениальным предпринимателем, и его пиратские методы экономической борьбы достойны вхождения в Великий Учебник Капитализма. Однако ни на секунду нельзя забывать о тех эксклюзивных обстоятельствах, в которых Джеймс Голдсмит совершал свои головокружительные переходы от пустых карманов к миллиардодолларовым счетам.

Обстоятельства эти таковы, что за спиной благородного рыцаря каждую минуту стояло всё могучее войско нефилимов. Обратите внимание: не одного только родового клана Гольдшмитов, но и всех прочих «избранных», чьи имена можно изучать по списку гостей, приглашенных на свадьбу сына Джеймса — Бенджамина и его суженой — Кейт Ротшильд, дочери банкира Амшеля Ротшильда и Аниты Гиннесс, наследницы пивной империи: Виндзоры, Черчилли, Бёрли, де ла Мёрт — стоит ли, впрочем, утомлять читателей перечислением всех 600 нарицательных имен, представленных на торжестве?

Биография Джеймса Голдсмита впечатляет, однако не «поддержкой за спиной», а бесчисленными его попытками испытать эту поддержку на прочность. Жизнь сэра Джеймса соткана из нескончаемой череды вызовов, брошенных здравому смыслу, рациональному мышлению, канонам поведения и правилам игры. Представьте только: в период с начала 60-х по конец 80-х годов бизнес Джеймса Голдсмита четыре раза (!) находился на грани полного банкротства! Банкротства не случайного, а сознательного! Чего стоит рейдерская атака на Diamond International (1981 год), ради которой Голдсмит взял кредит в 660 миллионов долларов под 20% годовых! Однако в который раз вышел сухим из воды: выкупив контрольный пакет этой крупнейшей американской деревообрабатывающей компании, Голдсмит распотрошил ее и перепродал по частям с колоссальной прибылью, доведя до бешенства экологически сознательную общественность: 96 тысяч акров заповедных Адирондакских лесов он отдал в руки застройщиков!