Чтение онлайн

О-хо-хо, что тут скажешь? Все это выглядело настоящим предместьем Ада.

Нетрудно было заметить, что Бену все это не нравилось. Да, он помогал переносить продукты к тому месту, где у нижней ступеньки лестницы их принимал и складывал я, но делал это мой друг с тяжелым сердцем. Его пугала сама мысль остаться в Льюисе. Присутствие чужака действовало на него угнетающе. Бедняга потел от страха, то и дело бросая тоскливые взгляды в сторону Салливана, где остались теннисные корты, ухоженные газоны, уютные дома, полные товаров супермаркеты и размеренная, упорядоченная жизнь.

Я покачал головой.

— Тебе нельзя возвращаться туда, Бен, ты и сам все отлично понимаешь.

Он с грустью посмотрел на лежащий за озером чистенький, аккуратный городок. Неожиданно в голову мне пришла шальная мысль: сейчас Бен прыгнет в лодку, повернет штурвал и возьмет обратный курс. Но он лишь покачал головой и, сохраняя обеспокоенное выражение лица, сказал:

— Знаю. Эй, не забудь свое ружье.

— Спасибо. — Я повернулся к Микаэле. — Сразу нам все это не унести.

— Я пойду вперед с Беном, а потом пришлю кого-нибудь тебе на помощь.

Бен кивнул, хотя весь его вид выражал нерешительность. Прогулка по развалинам сожженного города в компании незнакомой девушки представлялась ему, должно быть, столь же приятной, как экскурсия по преисподней под ручку с сатаной. Обреченно, словно восходя на эшафот, он поднялся по ступенькам и тяжело вздохнул.

— Знаешь, я ведь впервые за шесть месяцев выбрался из Салливана. Как-то мне не по себе.

— Привыкнешь, — бодро заметила Микаэла. — Оружие есть?

Оружие в руках Бена?

— У нас что-нибудь найдется.

— Ну, вообще-то я не пользуюсь оружием. Не думаю, что…

— Надо привыкать, приятель. Если хочешь протянуть хотя бы пару дней.

Выражение нерешительности, если можно так выразится, сгустилось. Похоже, Бен впадал в депрессию. Он напоминал мне человека, отправленного в тыл врага с опасной миссией и знающего, что шансов на возвращение нет. Прежде чем взяться за мешок с консервами, теперь уже бывший журналист бросил на меня красноречивый взгляд, как бы говорящий: Валдива, ты недоумок. Во что ты меня втянул?

Микаэла не обратила на все это никакого внимания. Повернувшись ко мне, она кивнула в сторону Салливана.

— Как ты думаешь, те парни отправятся сюда за нами?

— Сомневаюсь, — с чувством сказал Бен.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Они до смерти боятся заразиться. И, как и Бен, утратили привычку к перемене мест.

— Да, — пробурчал себе под нос Бен, — я потерял эту чертову привычку напрочь, когда люди начали умирать.

— Грег, тебе надо остаться здесь и охранять продукты.

Бен оглядел похожий на кладбище город.

— Охранять продукты? Неужели найдется кто-то, кто попытается их отнять? Неужели ты думаешь…

— Не думаю, — перебила его Микаэла, — а знаю.

— Господи.

— Держись поближе ко мне. Не отставай. — Она забросила на плечо сумку, в которой глухо звякнули банки, и подняла обрез. Я заметил, что предохранитель спущен.

— Вернемся минут через двадцать.

Они тронулись в путь. Микаэла впереди, Бен следом, вертя головой то туда, то сюда и с опаской вглядываясь в непривычный пейзаж.

Я остался один. Солнце садилось. Вокруг лежали руины. По улицам разгуливали тени, будто сами здания сочились мраком. Темнота разливалась по тротуарам, сливалась с лужами теней и понемногу подбиралась ко мне. С озера дохнуло прохладой. Когда тени легли, наконец, и на меня, холодок наступившего вечера заполз под кожу. Вместе с темнотой пришла тишина. Даже птицы перестали чирикать. Зато появились запахи. Гнилостные запахи компоста, заставляющие вспомнить о грибах, сырых подвалах и тлене.

Двадцать минут превратились в полчаса. Ни намека на Микаэлу и ее друзей. Они не придут, Валдива… признай это, ты теперь один.

Отгоняя эту мысль, я проверил, заряжено ли ружье (хотя и без того знал, что оно заряжено), потом принялся считать коробки с патронами, которые успел сунуть в сумку. Девять коробок. На ближайшее время вполне достаточно.

Я смотрел на улицу, ожидая, что из-за угла вот-вот покажутся Бен и Микаэла. Неожиданно словно дуновение холодного ветра коснулось моего затылка.

Кто-то подкрался сзади.

Я быстро повернулся. Может быть, Кроутер-младший не устоял перед искушением совершить рискованное путешествие, чтобы вышибить мне мозги выстрелом исподтишка. Слава Богу. Вместо ухмыляющегося юнца, готового спустить курок, я увидел разгуливающую среди гор мусора крысу. Должно быть, почувствовала запах пищи. Это под ее лапками шуршали смятые листки бумаги. Когда я поднялся, грызун исчез под ржавым остовом грузовика.

Прошло уже сорок минут, как Микаэла и Бен ушли в город. Может быть, девушке пришлось разыскивать своих друзей, если они перебрались на другое место. Тот двор, который служил им пристанищем, трудно было назвать оазисом роскоши. Вероятно, нашли где-то неразграбленный дом.

Тьма принесла с собой непогоду. Над горизонтом, словно хороня упокоившееся среди холмов солнце, повисли тучи. Вскоре они закрыли все небо, оставив в западной четверти только багрово-красное пятно. Похолодало. Я застегнул куртку и поежился. Сидеть уже не хотелось. Я прошел по дороге, не теряя из виду сложенные продукты. У паромного терминала потихоньку рассыпалась заржавевшая полицейская машина. Сидевшая на заднем сидении крыса чистила усики. За озером, в Салливане, ярко горели огни, и хотя до него было не более трех миль, город казался мне таким же далеким, как, например, Нептун. Вот уж где нас Беном не встретят с распростертыми объятиями. По всей вероятности, Совещание уже издало приказ, согласно которому мы подлежали расстрелу на месте, если только посмеем приблизиться к этому милому местечку.

Держа руку на ремне ружья, я заглянул в билетную кассу паромной переправы (хлебные бандиты унесли даже ковровые покрытия, когда-то устилавшие пол), потом пересек улицу и сунул нос в универсальный магазин. Ничего, кроме пустых ящиков и детских костей. Рядом возвышался казавшийся почти нетронутым отель. Над тротуаром висел огромный полотняный навес, грязный, но целый. Я уже начал подумывать о том, не перенести ли лагерь сюда, по крайней мере, на ближайшее время.

А почему бы и нет?

Я отступил на дорогу и оглядел все это шестиэтажное здание. Фасад напоминал заплаканное лицо. Дождь и сажа от пожаров уничтожили иллюзию былого очарования. Под каждым окном темнели жирные полосы копоти, словно следы растекшейся туши под глазами видевшей лучшие дни шлюхи. Что ж, пусть не красавицы, но нас, бездомных бедняжек, вполне устроит. Черт возьми, в здании уцелели даже стекла. И вот что странно: стекла во всех окнах были, вероятно, установлены под каким-то своим, особым углом, потому что, по крайней мере, в дюжине из них я увидел собственное отражение.