Чтение онлайн

А потом, я и подумать не мог оставить этот кошмар в супружеской постели! Рано или поздно симпатичной леди Таните придется вернуться домой… Хорош я буду, если ей придется снова увидеть этот жуткий кусок мяса!

Мне не было жаль эту женщину. То, что я испытывал, нельзя назвать жалостью. Просто все, что творилось с ней, в каком-то смысле происходило и со мной самим. Боль леди Таниты долетала до меня как звук телевизора, орущего в соседней квартире: она была не во мне, но я не мог от нее избавиться. Одним словом, я на собственной шкуре испытывал буквальное значение слова «сострадание».

Нет ничего проще, чем совершить невозможное. Стоит только представить себе, чем сейчас придется заниматься, и сознание тут же отключается. А когда приходишь в себя — все уже позади…

Клянусь Миром, заворачивая кошмарный кусок мяса в одеяло, я не испытывал никаких эмоций. Я не испытывал их и позже, проделывая полюбившийся мне фокус, в результате которого омерзительный сверток поместился между большим и указательным пальцами моей левой руки. И пока шел по пустому городу в Дом у Моста, чувства мои помалкивали. Словно бы какая-то часть меня, нежная и истеричная, была на время помещена в морозильную камеру — до лучших времен.

Оказавшись в Управлении, я всерьез задумался: где выгрузить свою ношу? В маленькой, темной, надежно изолированной от остального мира комнатушке, где полагалось хранить вещественные доказательства, или в прохладном подвальном помещении несколько больших размеров, которое считалось моргом и почти всегда пустовало? Я настолько серьезно отнесся к этой проблеме, что решил посоветоваться с Курушем.

— Если ты уверен, что это когда-то было человеком, значит, он — труп! — заявила мудрая птица.

Мне стало легче. Хоть какая-то определенность!

Только после того, как аппетитно пахнущий покойник оказался на каменном полу, я позволил себе снова стать слабонервным неврастеником. И пошел мыть руки. Полчаса их тер, сдирая ногтями нежную кожу запястий.

После ритуала очищения верхних конечностей мне полегчало, и я вернулся в кабинет.

— Хорошо год заканчивается, — подмигнул я Курушу. — Визит прекрасной дамы и много еды!

— Ты шутишь, Макс? — осторожно спросил буривух. — Мне не кажется, что это можно есть… Впрочем, люди постоянно едят всякую гадость.

— Конечно, шучу! — я погладил пушистую птицу. — Ты не знаешь, Куруш, где-нибудь не осталось нормальной камры? Такой, которую варил не я.

— В кабинете Мелифаро наверняка есть почти полный кувшин, — сообщил буривух. — Я видел, как его принесли, и знаю, что хозяин кабинета ушел буквально через несколько минут. И еще туда принесли пирожные, кто знает…

— Ясно!

Я опрометью бросился в кабинет своей «светлой половины». На столе Мелифаро нашелся и кувшин с камрой, и несколько пирожных. Парень так спешил вернуться в свой опустевший после отъезда родственников дом, что не стал доедать лакомства. А ведь при его темпах это — минутное дело!.. Нам с Курушем повезло: даже до безотказной мадам Жижинды мы вряд ли сегодня докричались бы. Когда угодно, но только не в Последнюю Ночь Года.

К рассвету я успел не только выпить всю камру и помочь Курушу очистить клюв от вязкого сладкого крема. Я сделал больше: наметил план наших дальнейших действий. Меня разобрал азарт совсем как великую спорщицу Меламори. Первый раз за все время моей службы дело попало ко мне в руки с самого начала. Ужасно хотелось довести самому его до конца и сделать все правильно… Разумеется, и речи быть не могло о том, чтобы распутать дело в одиночку, да это и не требовалось. Но вот встретить Джуффина не только скверной новостью, но и путным планом действий я был просто обязан!

Джуффин, видимо, почуял неладное. Во всяком случае, он приехал гораздо раньше, чем собирался.

— Не спалось! — мрачно заявил шеф, усаживаясь в кресло. — У тебя все в порядке, Макс?

— У меня — да. Но вот у некоей милой леди — не сказал бы! Одной вдовой стало больше за эту дивную ночь.

И я подробно выложил сэру Джуффину все, что имел выложить.

— То-то я подскочил как укушенный! Хотел бы я знать, открыла Жижинда свой притон или еще дрыхнет?.. Ничего, ради таких старых клиентов может и расстараться! Сейчас взгляну на твой хваленый «кусок мяса», и — завтракать! Пошли, сэр Макс.

Испортив аппетит посещением морга, мы пошли в «Обжору». Где была наша логика, хотел бы я знать?..

Мадам Жижинда встретила нас на пороге. Видимо, у нее тоже неплохая интуиция.

— Джуффин, у меня было время, чтобы подумать, — покраснев, я смущенно уставился в тарелку. — В общем, у меня есть план, хотя…

— Что с тобой, Макс? — изумился шеф. — Где твоя хваленая самоуверенность? Ты что?

— Да вот… Пока я думал об этом, я казался себе таким умным, а теперь… Разумеется, у вас тоже есть план действий. И не чета моему…

— Ты это брось! — Джуффин соизволил дружески хлопнуть меня между лопаток. — Мало ли что у меня есть… Да и кто тебе сказал, что у меня вообще есть какой-то план? Делать мне нечего — пустяками заниматься… Давай выкладывай.

— Я думаю вот что. Все это ужасно странно, конечно. Не знаю, было такое в эпоху Орденов или нет… Словом, я бы навел справки в Большом Архиве. Пусть Луукфи опросит буривухов. Если что-то такое было, это может нам помочь. Потом мы должны выяснить, чем занимался этот господин Карвен Коварека. Может быть, он путался с какими-нибудь беглыми Магистрами, состоял в тайном Ордене или что-то в таком роде? Надо разузнать. Думаю, для сэра Кофы это пара пустяков… И наверное, Меламори должна побывать в их спальне. Ну, чтобы понять: был там посторонний человек или нет. Я так не думаю, но для очистки совести… Я сам могу побеседовать с леди Танитой. Она, кажется, испытывает ко мне симпатию. Я дал ей дурацкий совет, как не сойти с ума, и мы подружились… Ну и командовать парадом, наверное, должен Мелифаро. Он знает, как организовать всем веселую жизнь, да и с Бубутиными ребятами, кажется, ладит… Все!

— Ну и замечательно, — обрадовался Джуффин. — Я могу уходить в отставку хоть завтра. Ты действительно молодец, я не издеваюсь. Ешь давай!

Я с удовольствием принялся за остывшую еду.

— Будем действовать в соответствии с твоим планом, — решил Джуффин. — Ты действительно все предусмотрел, почти безупречно. Только одно замечание.

— Какое? — с набитым ртом промычал я, счастливый, что замечание всего одно.

— Ты должен вспомнить, где тебе встречался этот запах, — серьезно сказал он.