Чтение онлайн

И по-прежнему никто не протестовал.

Потому что роботы приходили, неся с собою дары, и имя дарам было «ИЗОБИЛИЕ».

А со временем даже самые упорные недруги роботов поняли, что время бунтов безнадежно прошло. Изобилие оказалось отличным лекарством. Сперва вы принимаете его с охотой, затем оно слегка приедается, и вы хотите уменьшить дозу, и вот, наконец, вас уже тошнит, но – поздно. Яд проник в организм и отравил его – сразу и навсегда.

Наркоман, который нуждается в ежедневной порции белого порошка, вовсе не ненавидит его, так же, как он ненавидит торговца, который этот порошок продает. И если Мори-мальчишка мог возненавидеть робота, из-за которого он лишился щенка, то Мори-мужчина прекрасно понимал, что на самом деле роботы – его слуги и друзья.

Но в каждом мужчине живет мальчишка, и тот, маленький Мори, так и остался при своем мнении.

Обычно Мори с радостью предвкушал наступление своего единственного рабочего дня, когда он мог сделать что-то полезное, а не просто потреблять, потреблять, потреблять – до одурения. Вот и сегодня он вошел в испытательный зал КПБ (Компания развлечений Брэдмура) с отчетливым ощущением душевного подъема.

Но пока он менял уличную одежду на рабочий халат, в зал вошел Хауленд из отдела комплектации. Вид у него был многозначительный.

– Тебя хотел видеть Уэйнрайт, – прошептал он. – Иди лучше прямо сейчас.

Мори, нервно кивнув, согласился, что – да, так будет лучше.

Кабинет Уэйнрайта был размером с телефонную будку и гол, как антарктический лед. Каждый раз, когда Мори бывал здесь, он чуть не лопался от зависти. Подумать только! Пустой стол – ни часов-календаря, ни диктофонов, ни подставки для карандашей двенадцати цветов…

Он весь сжался и сел, дожидаясь, пока Уэйнрайт закончит телефонный разговор. Мысленно Мори перебирал возможные причины, по которым Уэйнрайт захотел поговорить с ним лично, а не по телефону, или вообще бросить пару фраз, проходя через чертежный зал. Пожалуй, ничего хорошего ждать не приходится, подумал он.

Уэйнрайт опустил трубку, и Мори выпрямился на стуле.

– Вы меня искали? – спросил он.

В современном пышнотелом круглолицем мире Уэйнрайт был аристократически худ. Главный управляющий отделом дизайна и развития КРБ, он обретался в высших сферах зажиточной части общества.

– Искал – это не то слово, – проскрежетал Уэйнрайт. – Черт возьми, Фрай, что вы себе думаете?

– Не понимаю, мистер У-уэйнрайт, – чуть запинаясь, проговорил Мори, вычеркивая из списка возможных причин этого вызова все мало-мальски привлекательные.

Уэйнрайт фыркнул.

– Я догадываюсь, что не понимаете. Но не потому, что вам не было сказано, а потому, что не хотите понять. Это разница. Вспомните, неделю назад я сделал вам выговор. За что?

– За мою потребительскую ведомость. Видите ли, мистер Уэйнрайт, я понимаю, что истратил маловато, но…

– Маловато! Ничего себе! Как вы думаете, что по этому поводу скажет Комиссия? Они получили претензию из Министерства потребления. Естественно, они переслали ее мне. И, естественно, я вызвал к себе вас. Вопрос в том, что вы намерены с этим делать. Боже милостивый! Вы только посмотрите на эти цифры! Одежда – пятьдесят один процент, продукты – шестьдесят семь процентов, развлечения и прием гостей – тридцать процентов! Вы хоть в чем-нибудь за этот месяц истратили свою норму?

Мори с удрученным видом уставился на листок бумаги.

– Видите ли, мистер Уэйнрайт, мы – я и моя жена – как раз вчера вечером обсуждали этот вопрос. Можете мне поверить, мы исправимся. Засучим рукава и… я думаю, все будет нормально, – закончил Мори не очень уверенно.

Уэйнрайт кивнул, и в его голосе появились нотки симпатии.

– Ваша жена. Дочь судьи Элона, не так ли? Хорошая семья. Я много раз встречался со старым Элоном. – Затем он резко добавил: – Ладно, Фрай, я вас предупредил. Меня не волнует, как вы выкрутитесь из этой истории, но я не потерплю, если Комиссия снова мне о ней напомнит, вы поняли?

– Да, сэр!

– Отлично. Вы закончили схему нового К-50?

Мори вспыхнул.

– Почти, сэр! Сегодня я дописываю на ленту первую секцию. Я очень доволен, мистер Уэйнрайт, честно, очень доволен. У меня получилось больше восемнадцати тысяч подвижных элементов, и это без…

– Ладно, ладно, – Уэйнрайт опустил глаза на свой пустынный стол. Возвращайтесь к работе. И исправляйте все остальное. Вы это можете, Фрай. Потребление – долг каждого из нас. Имейте это в виду.

Хауленд встретил Мори в испытательном зале.

– Плохи дела? – сочувственно осведомился он. Мори хмыкнул. Кого-кого, а Хауленда это не касалось.

Он уселся за пульт управления; Хауленд остался стоять за его спиной. Мори изучил матрицу параметров, сверяя их со схемой, затем включил установку и принялся прогонять ленту с тестами. Хауленд хранил молчание. Тесты шли безупречно, без единого сбоя, и Мори позволил себе отойти от пульта и с удовольствием зажечь сигарету. Теперь оставалось только нажать кнопку.

– Давай, жми, – сказал Хауленд. – Ужасно хочется посмотреть.

Мори усмехнулся, затем аккуратным движением вдавил кнопку «ПУСК». На пульте пробежали огоньки, запикал крошечный метроном – и это было все. Мори знал – на другом конце четвертьмильного ангара несколько роботов собирают модель К-50 – новый игровой автомат фирмы КРБ. Но с того места, где находились они, видеть это было нельзя. Мори взглянул на часы и записал в журнал время запуска конвейера. Хауленд быстро перепроверил его программу.

– Все в порядке, – торжественно провозгласил он наконец и с силой хлопнул Мори по спине. – Зови на праздник! Как-никак, твоя первая работа, верно?

– Да, моя первая самостоятельная…

Хауленд уже выуживал из своего стола бутылку, которую держал специально для таких случаев.

– За Мори Фрая! – с чувством воскликнул он. – Нашего великолепного разработчика! Поднимем бокалы за отличного парня!

Мори выпил. Обычно он добросовестно уничтожал минимальную годичную норму выпивки, так что лишняя рюмка погоды не делала. Все хорошо в меру, подумал Мори и почувствовал, как во рту, в горле, в груди разливается тепло, а приятный жидкий огонь начинает тлеть где-то в самой глубине. И когда Хауленд, продолжая расхваливать К-50, предложил выпить еще, Мори – к своему удивлению – не возразил.