Чума из космоса
Шрифт:
– Да, профессор! – Келлер улыбнулся одной стороной лица, и автомобиль с ревом укатил.
Нита уже вскрыла два пакета с медикаментами и инструментарием и надела на руку больного регистрирующий браслет.
– Похоже, сломана лучевая кость, – не поднимая головы, сообщила она подошедшему Сэму. – Дыхание поверхностное, температура 38,2. В сознание еще не пришел.
– Вам лучше отойти в сторонку, Нита, – сказал Сэм, опускаясь рядом с ней на колени. – Ни к чему нам обоим подвергаться опасности.
– Глупости. Я рискую не больше, чем обычно. Да и какое это сейчас имеет значение, если я врач.
– Спасибо вам. – Сэм улыбнулся, и лицо его на миг посветлело. – Откровенно говоря, помощь мне не помешает…
Глаза больного открылись, и из глубины гортани донеслось слабое клокотание. Сэм разомкнул его челюсти и стал внимательно осматривать полость рта.
– Сухой ороговевший язык… вероятно, следствие жара… Отек слизистой оболочки гортани… Не пытайтесь разговаривать со мной! С таким горлом у вас все равно ничего не выйдет! – Последние слова предназначались лежавшему, который действительно пытался что-то сказать.
– Взгляните на его руку! Он, кажется, хочет что-то написать! – взволнованно воскликнула Нита.
Сэм протянул больному свой фломастер и подставил блокнот таким образом, чтобы ему было удобно писать.
Рука двигалась очень неловко, дрожа: правша был вынужден писать левой рукой. Усилия, ценой которых ему удалось кое-как вывести трудноразличимые каракули, в конце концов ослабили его настолько, что он снова потерял сознание.
– «Больной»… «на кора»… наверное, «на корабле», да? Что это значит, Сэм?
– Может быть, он хотел написать: «болезнь на корабле»? И предупредить об инфекции? Или сообщить о том, что там, наверху, есть кто-то еще? Я должен немедленно подняться туда!
Нита собралась было что-то сказать, но передумала и нагнулась к регистрирующему устройству.
– Состояние прежнее. Не лучше и не хуже. По-моему, ему уже давно следовало бы находиться в госпитале.
– Мы не можем везти его туда без санкции Центра здоровья. Пока же единственное, что позволительно сделать, – это уложить больного поудобней. И прошу вас, не вправляйте ему руку – просто наложите шину и все. А я наведаюсь на корабль… Да, не забудьте, Нита, надеть изоляционные перчатки, прежде чем прикоснетесь к нему! Кстати, и мне не мешает сделать то же…
Они оба натянули длинные, доходящие до локтя перчатки из тонкого, но чрезвычайно плотного синтетического материала, а Сэм вдобавок вставил себе в ноздри фильтровальные затычки. Перекинув через плечо сумку с медикаментами, он быстро взобрался по лестнице и исчез внутри шлюза.
Это было тесное, напоминающее металлический ящик помещение. Рядом с широкой, наглухо запертой дверью в дальней стенке чернела небольшая коробка переговорного устройства. Тут же располагался пульт управления, подойдя к которому Сэм нажал кнопку «ОТКР.». Ничего не произошло. Дверь осталась закрытой.
Сэм стал нажимать все кнопки подряд, однако управление по-прежнему бездействовало. Тогда он повернулся к телефону и, пробежав глазами список номеров, набрал 211 – номер рубки управления. В трубке щелкнуло, и экран засветился.
– Эй! Есть кто-нибудь? С вами говорят из шлюза!
На экране был виден акселератор, за ним – пустое кресло, а дальше – уже мутно – стеллажи с приборами. Людей не было.
Набрав номер машинного отделения, Сэм вновь поговорил с пустотой.
Такими же безлюдными оказались и остальные помещения корабля. В ответ на свои настойчивые вызовы Сэм слышал лишь эхо собственного голоса и все более убеждался в том, что их пациент был единственным человеком, прилетевшим на этом корабле…
Спускаясь по лестнице, Сэм отметил, что количество стоявших поодаль автомобилей увеличилось. И тут же до него донесся многократно усиленный динамиком голос вышедшего вперед полицейского:
– Доктор Бертолли? Вас вызывает госпиталь! Вас вызывает госпиталь! Сейчас вам доставят аппарат!
Сэм помахал рукой, показывая, что все слышал и понял – а потом, ступив на землю и сняв с плеча тяжелую сумку, зашагал к телефону, поблескивающему на полпути между кораблем и полицейским.
– Ну, что наш больной? – вернувшись, спросил он у Ниты.
– Не танцует и, кажется, не рвется… Очень слабый пульс. Температура без изменений. Может, ввести что-то жаропонижающее? Или антибиотики?
– Подождите, Нита: я должен переговорить с госпиталем.
На маленьком экране, разделенном вертикальной полоской на две равные части, появились незнакомый седой мужчина внушительного вида и перепуганный Мак-Кей, глава отдела тропической медицины, – тот самый Мак-Кей, под руководством которого была в свое время разработана методика лечения пахиакрии Тофольма.
– Доктор Бертолли, мы уже слышали о человеке с корабля, – с ходу начал Мак-Кей. – А это профессор Чейбл из Всемирного центра здоровья. Будьте добры, покажите нам своего пациента.
– Разумеется, сэр. – Сэм развернул аппарат таким образом, чтобы лежавший без сознания астронавт, а также показания регистрирующего устройства попали в объектив передающей камеры. Спустя некоторое время он продемонстрировал и записку больного.
– Вы убеждены в том, что на корабле никого больше нет? – спросил Чейбл.
– Не совсем – ведь мне не удалось попасть внутрь… Но, обзвонив все, что было можно, я не обнаружил там никого – ни живого, ни мертвого.
– Вы не смогли открыть дверь?
– Не смог, сэр. По всей видимости, отключено управление.
– Понятно, – кивнул Чейбл. – Оно ведь работало, когда этот человек выходил? Значит, он сам и отключил его. А потом, на всякий случай, предупредил нас об опасности еще и запиской… Полагаю, что у нас предостаточно оснований немедленно подвергнуть корабль карантину, загерметизировав его и обеспечив внешнюю стерилизацию. Никто не приблизится к нему, пока не будет выяснено, что это за болезнь.