Чтение онлайн

графини влилась в свиту принца Лайонела Ольстерского. Чосер теперь, по крайней мере

номинально, стал считаться пажом Лайонела Ольстерского. Пребывание при дворе

способствовало как его карьере, так и образованию, как профессии, так и исполнению долга.

Сэр Джон Фортескью в своем написанном в XV веке трактате об английском

законодательстве утверждает, что придворная служба “совершенствовала атлетические

умения, воспитывала нравственность и хорошие манеры” и потому можно назвать ее

питомником, где пестовались разного рода искусства. Молодому Чосеру предоставлялись

жилье и одежда, в том числе и упомянутый в счетах “пальток”. Однако деньги эти тратились

не зря, ибо юноше предстояло жить и возрастать в кругу самых знатных и замечательных

людей его времени и вступить на первую ступень административной лестницы, ведущей к

высшим придворным постам, получая при этом твердую опору и хорошее руководство. При

дворе находился грамотей или священник, являвшийся для пажей “педагогом”, учившим

грамматике и языкам. Впоследствии Чосер освоил и делопроизводство – чтение и

составление деловых бумаг; из дальнейшей его службы ясно, что обучали его и основам

дипломатии. Учтивый придворный, или “джентльмен”, обязан был к тому же “хорошо

говорить” и “иметь в запасе много слов”. Впрочем, свойства эти характеризуют и поэта.

Однако в ранние годы свои при дворе Чосер, почти исключительно прислуживал и

присутствовал. В ходу были своды особых инструкций, раскрывавших юному пажу секреты

благопристойного поведения, того, как следует угождать старшим по возрасту и положению, изобиловавшие пассажами вроде “сплевывай аккуратнее, загораживая рот рукой”, “мясо

режь, держа кусок тремя пальцами, как того требует вежливость”, “не кусай хлеб, но

отщипывай его”. Молодого Чосера обучали искусству беседы на французском и латыни, а

также основам музыкальных искусств, как то пению и танцам. В книге “Двор Эдуарда IV”

молодым сквайрам предписывается умение “играть на флейте или арфе, петь или же

как-нибудь иначе увеселять двор и угождать иностранцам”.

Молодой сквайр из “Кентерберийских рассказов” поет и играет на флейте: Он пел и в флейту дул весь день

Так сладостно…

Нередко делались предположения, что и Чосер отдал дань восхвалению любви и

рыцарских доблестей в песенной форме; одно несомненно: раннее его воспитание не могло

препятствовать ему в этом. Так же несомненно и знакомство его с рыцарскими романами, которыми увлекался двор; его поэзия свидетельствует о присущем ему природном чувстве

ритма и даре рифмовать, а грань между стихом английским и французским он ощущал

достаточно четко. Мир преданий и рыцарских подвигов и приключений был величествен и

театрален, полнился условностями и неукоснительно соблюдаемыми правилами, но чуткий и

умный юноша улавливал в нем и драматизм, и нечто комическое. Собственное его

творчество отразило противоречие между искусством и реальностью. Играть в кости юным

пажам возбранялось, но при дворе существовали и иные, более достойные и благородные

способы проводить свободное время, среди которых центральное место занимала охота – с

соколом или ястребом или же без них. Присущая этому занятию, но строго ограниченная

определенными правилами жестокость отвечала идеалу рыцарства. Сюжет охоты Чосер ввел

в раннюю свою поэму “Книга герцогини”, а встречающаяся там охотничья терминология

свидетельствует о его хорошем знании предмета. В наши дни занятие охотой утратило

популярность, став анахронизмом, но во времена Чосера (и значительно позднее) оно

занимало важное место в культуре и было неотделимо от понятия “хорошее общество”: одно

это указывает на протяженность того обратного пути, который нам следует преодолеть, чтобы понять Чосера и мир вокруг него. Эту сторону рыцарских добродетелей Чосер воспел

в образе рыцаря из “Кентерберийских рассказов” в “Рассказе Рыцаря”, который следует за

“Общим прологом”.

Правда, следует сказать, что рыцарская жизнь на практике не всегда оказывалась

романтичной.

Следующее упоминание фамилии Чосера содержится в документах двора, и

упоминается она в связи с его пленением на поле брани. Вместе с другими свитскими принца

Лайонела он был послан во Францию для скорейшего претворения в жизнь плана Эдуарда

короноваться в Реймсе в качестве французского короля. Отряд принца был невелик и являлся

частью более внушительного воинского подразделения, которым командовал третий из

сыновей Эдуарда, брат Лайонела Джон Гонт. Соответственно и роль отряда в войне была не

столь существенна. Чосер и его товарищи по оружию, по всей видимости, участвовали в

осаде Реймса и отдельных мелких стычках в окрестностях города. Впечатления Чосера от

осады отразились в строках “Храма Славы”, где он вспоминает грохот пущенного из

катапульты каменного ядра:

И с шумом несся камень из машины.

В конце концов отряд Чосера оказался возле Ретеля, городка, находившегося в

двадцати милях от Реймса, где Чосеру не посчастливилось и он был взят в плен в ноябре

1359 года. Автор хроники описывает, как несколько рыцарей и сквайров “были убиты ночью