Чистильщик
Шрифт:
Сухова я знал. В свое время он служил под началом моего отца, в бытность последнего зампрокурора области. Ходили слухи, что сейчас Сухов единственный претендент на пост областного прокурора, буде вдруг с этим выжившим из ума маразматиком брежневской школы что-нибудь случится. Но наряду с этими слухами существовала перспектива безболезненного убытия Сухова на пенсию: нынешний прокурор был крепок, блюл диету и, что самое главное, прочно сидел в замкнутом кругу региональной мафии, в которую входили губернатор, мэр Новотопчинска, начальник УВД и ряд других престижных физиономий, частенько мелькавших по каналам местного ТВ.
– Ну и что – надыбав информацию, я попрусь к этому Сухову? – удивился я. – Так он меня сдаст с потрохами! Или укокошит из персонального пистолета и получит сто штук баксов от кировской бригады… Что-то вы там намудрили!
– Не гони волну, – неприязненно осадил меня Диспетчер. – У Сухова в этом деле свой интерес. Ничего другого пока тебе сказать не могу. И еще – ты пока нас не беспокой. Мы тебя сами найдем, если сумеешь выкрутиться из этой передряги. Ну а не сумеешь – будем тогда думать, что с тобой делать… – И отключился.
Затем я позвонил Милке и пообщался со Стасом. Выслушав длинное повествование о проблемах насущных, я пообещал переслать энную сумму на харчи и посоветовал потерпеть – до лучших времен. Сообщив, что в ближайшее время навестить их не смогу, я дал Стасу номер Крутикова и посоветовал напомнить этому маразматику, что Дон обещал оплачивать няньку для Милки минимум в течение года. Воля покойного, так сказать. Стае сообщил под занавес, что меня ищут. Везде якобы висят мои ксерокопии, которые снабжены пояснительной текстовкой: сволочь, маньяк и насильник. Поболтав с «родственником» еще пару минут, я порадовался, что мамеды и братва не догадались побеспокоить моих подопечных, и позвонил Славе Завалееву.
Начальник СБ фирмы с ходу поинтересовался, отчего это на его определителе нет моего номера, и сказал, что есть архиважная информация по поводу этой подставы и надо бы немедля переговорить – но не по телефону. В связи с этим он четвертого сентября (а я звонил первого) будет прогуливаться по улице Пушкина, между рестораном «Айс» и кафе «Мария». И если я – совершенно случайно, естественно, – буду между часом и двумя пополудни проезжать мимо, он, так уж и быть, сядет ко мне в машину. Только лучше бы ему меня не узнать при встрече – место больно людное. Я поблагодарил его, распрощался и пошлепал к Бо – требовать, чтобы в мою внешность произвели кое-какое оперативное вмешательство не очень болезненного характера.
После небольшой дискуссии Бо обрил меня наголо (я стал чрезвычайно похож на бракованный бильярдный шар, увы!), велел загорать с утра до вечера, чтобы изжить неестественную бледность, возникшую вследствие двухнедельной отсидки, и тем же вечером облил мою голову какой-то гадостью. Проснувшись утром, я обнаружил, что мой бритый череп и физиономию покрывают хаотично разбросанные и чрезвычайно уродливые пигментные пятна желтовато-коричневого цвета, которые делают меня похожим на двоюродного брата Фредди Крюгера с улицы Вязов, и страшно возмутился, заявив, что с таким уродом ни одна приличная женщина не захочет спать.
– А не хер спать, – сообщил свое мнение Бо, любуясь моим пятнистым черепом. – Тебе бы щас в живых остаться… А так ты совсем на себя непохож – можешь мне поверить! Да и пройдет это скоро – через пару недель…
В течение трех суток я пытался выяснить отношения с Бо. Он и слышать не хотел о том, что мне придется побывать в городе.
– Здесь ты можешь до глубокой старости сидеть, – резонно заметил он. – Ни одна скотина сюда ко мне не сунется – это я тебе гарантирую. А что в городе там с тобой будет – хер знает…
С точки зрения Бо, все было верно. Периферия находилась под жестким контролем его диктаторского режима, и я мог разгуливать по улицам любого из городков периферии и раскланиваться с участковыми – никому из них в голову не пришло бы повязать приближенного Бо или дать о нем какую-нибудь информацию. А в Новотопчинске Бо чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке.
В конце концов мне удалось уговорить Бо оказать мне помощь.
– Получится – хорошо, – резюмировал он. – Не получится – значит, будем воевать. Все равно в этой игре гнить до старости – может, напоследок удастся устроить заварушку, чтобы весело было…
Рано утром – часов в шесть – четвертого сентября я сидел в будане (так новотопчинские менты именуют отсек в патрульной машине) раздолбанной патрульной машины, которая медленно двигалась по шоссе к городу под управлением участкового инспектора Верхнего Яшкуля Валеры Базырова, недавно получившего лейтенанта за задержание двух интуристовских шлюх, обгопстопивших какого-то негритянского вождя с дипломатической неприкосновенностью. Валера нервничал – через каждые три секунды смотрел назад, чтобы удостовериться в моей невредимости.
– Да куда я денусь! – не выдержал я. – Езжай спокойно – радуйся жизни!
– Ага – радуйся! – мрачно буркнул Валера. – Вот бляха-муха! А как хорошо жизнь начиналась! Только летеху получил, дом достроил… Эх!
Валеру можно было понять. Вчера вечером его вызвал Бо и велел завезти меня в город на патрульной машине. Валера моментально загрустил самым серьезным образом.
– Повезешь его в будане, – сказал Бо. – С ним будет три ствола. За вами поедут мои люди – без оружия. Если начнут по дороге досматривать, он всех расстреляет и уйдет. В общем – твоя задача: провезти его через два поста ГАИ и обратно. Если с ним что случится, я тебе жопу на части разорву, – в заключение сообщил Бо и как решающий аргумент присовокупил: – Или мы не одно дело делаем? Не охраняем вместе с тобой общественный порядок?
Опасения Валеры оказались напрасными. Мы благополучно проехали через оба поста ГАИ: усиленный наряд ОМОНа у шлагбаума только сделал нам ручкой. Кому могло прийти в голову, что беглый преступник разъезжает на милицейской машине?!
В пригороде нас догнал «Ниссан» с Коржиком и Сашей Шрамом – я пересел к ним, раздал пистолеты и распрощался с участковым.
– Встречаемся здесь же в 18.00, – бросил мне Валера и попытался реабилитироваться за только что перенесенные треволнения: – И смотрите у меня – чтобы без глупостей там!