Чтение онлайн

– Плод созрел, - фон Мекк поднялся со стула, - Николас, отведи нам с предметом моей страсти отдельный кабинет, - фон Мекк обнял Николая Михайловича за плечи и повлек за собою к выходу, - Шампанское можешь не подавать.

Гостя полицейские несли за ними следом, поддерживая под локотки.

– Может, писарь вам нужен, господин фон Мекк?
– поинтересовался Николай Михайлович. Он оглянулся на Копчика и подмигнул.

– Не стоит, - отмахнулся фон Мекк маренговой своей перчаткой, - Сашечка у нас грамотный, сам все напишет. И подпишет. Перо с бумагой подай.

Процессия покинула пытошную, только тряпки остались лежать на полу. Аксель невозмутимо протирал ветошью зубчатые большие щипцы.

– Кто это был?
– шепотом спросил Копчик.

– Господин фон Мекк, секретарь полицейского управления, - вполголоса проговорил Аксель, принимаясь за стальное кольцо с обточенными краями, - Господин фон Мекк воспринимает свою высокую должность как приватирский патент.

– Хороший какой господин, - задумчиво произнес Копчик, - нарядный такой, в шляпе с пухом и в перчаточках...

– Так немец. Каким еще, по-твоему, должен быть господин фон Мекк?

– Такие перчаточки ты у наших кожемяк не купишь, эти перчаточки приехали прямиком из Парижа, и не каждый дворянин может такие себе позволить. В Париже такие перчаточки только начали нашивать.

– А ты откуда знаешь?
– Аксель захлопнул ящик с инструментами и поднял на друга удивленные глаза, - Или ты модник?

– Я все должен знать, служба обязывает, - пояснил Копчик, - пойду, отдам протокол копиисту, а то все листы обрыганы. Так хоть чуть подсохли...А ты понял, что говорил тот нарядный остзеец?

– Он всегда говорит одно и то же - "удивите меня". Такая у него присказка.

– По-французски или по-немецки, не понять?

– Это не то и не другое. Господин фон Мекк говорит на лоррене, хотя искренне почитает его за французский, - усмехнулся Аксель, - возможно, у него был дурной гувернер.

– Что за зверь такой - лоррен?

– Язык Лотарингии. В моем Геттингене был один лотарингец - они говорят по-французски, но с немецким произношением, не каждый француз их поймет. Видно, один из этих жуликов и попался фон Мекку в учителя...

Зимою того же года Копчик чуть было не уверовал с существование доппельгангеров. В темном переулке по пути со службы напали на него лихие люди, ударили по голове доской и сняли все - сапоги, кафтан зимний, теплый, рубашку голландского полотна, штаны утепленные, шапку кроличью, даже варежками не побрезговали. Сапоги особенно было жаль. Бесчувственного Копчика обнаружил полицейский патруль, завернул в тулуп и препроводил в участок. Дежурный, увидев коллегу в столь жалком положении, пообещал немедля сыскать обидчиков. Копчик, впрочем, особо на это не надеялся. Послали за Акселем - Аксель и Копчик с недавнего времени вместе снимали квартиру у одной косоглазой вдовы-капитанши. Примчался сонный Аксель - со штанами и прочим добром. Копчик же, ожидаючи, разговорился с дежурным, тот поведал завернутому в тулуп дрожащему Копчику несколько утешительных полицейских баек. Копчик в ответ рассказал, поправляя на носу чудом уцелевшие очки, как явился к ним в крепость мундшенк с собственноручной запиской от государыни, предписывающей "сего мундшенка высечь плетьми за сквернословие, пьянство и блядство".

– Удивил ты меня, - рассмеялся дежурный, - начальник наш, секретарь фон Мекк, все требует, чтобы мы его - удивляли. Ты бы ему понравился...

– Я видал как-то вашего фон Мекка. Он высокий и ходит так - плавно, словно танцует.

– Он шар и катается как шар, - возразил дежурный, - если досидишь до утра, увидишь, как он выкатится из своей кареты. К шести пополуночи он у нас уже на службе. Немец!

Копчик подумал, что у всех свои представления о строении мужской фигуры, и тут-то и явился Аксель с вещами.

– Здоров, коллеги!
– поприветствовал он Копчика и дежурного, - Труженикам в полях шлю привет от канцелярских крючков!
– это предназначалось одному дежурному, - Как же тебя угораздило, жертвочка?
– второе уже было для Копчика.

– Сам не знаю, прохлопал, - смутился Копчик, - говорят, намедни самого Липмана тати общипали, а он банкир, с охраной ходит, куда уж мне-то?

– Верно, общипали подлеца, - подтвердил дежурный.

– Эх ты, рыцарь крапивного семени, - Аксель передал Копчику тюк с вещами, - Облачайся. И пока я был удивлен, сняли куртку, штаны и часы...

– Нет у меня часов, дороги они, - отвечал Копчик, первым делом влезая в штаны.

– Это я так, стихи. Обидчиков-то найдете?
– не без лукавства спросил Аксель у дежурного.

– Будем искать, - прогудел без интонации дежурный. Вернулся с обхода патруль. Грелся у печки, отряхивая снег и топоча сапогами. Копчик оделся, подписал заявление, составленное под его диктовку - обстоятельное, логичное, замечательно сформулированное, но совершенно бесполезное.

Копчик и Аксель вышли на крыльцо - в черном небе мерцали звездочки, но было уже утро.

– Может, сразу на службу?
– предложил дисциплинированный Копчик, - Чтоб лишних кругалей не делать?

– Пошляк ты, - обиделся Аксель, - что тебе там - намазано?

– Вон кому намазано, - кивнул Копчик на подъехавшую карету, - Бери пример. Господин фон Мекк, с шести часов на службе.

Аксель сделал странное движение - словно хотел отвернуть Копчика от кареты, но в итоге всего лишь взял его за рукав. Дверца кареты распахнулась, на землю скатился румяный колобок в пуховой нарядной шляпе и с достоинством проследовал мимо друзей - как мимо пустого места. За дверью послышался топот, нестройные приветствия, и приятный гортанный голос произнес отчетливо на чистейшем французском:

– Eh bien, messieurs me surprendre!

– Пойдем, Копчик, - Аксель потянул товарища за собой, - Не думай об этом, не стоит. Не нашего ума это дело. Считай, что они доппельгангеры.

1998 (лето)

"Нас было трое, и все в нашей жизни было разделено поровну на троих. Если же одному из нас выпадало чуть больше - счастья ли, горестей ли - он всегда мог поделиться с другими своими братьями. Любви же из нас троих более всех пришлось на долю младшего из братьев - потому что двое старших любили его бесконечно.