Червь
Шрифт:
О: Он знал лишь, что нам предстоит путешествие под вымышленными именами. О делах сердечных мы умолчали.
В: Уговаривать его не пришлось?
О: Ничуть. Я дал ему слово, что наша затея не заключает в себе никакого злодеяния, и он поверил. Он ведь многим мне обязан.
В: Чем это вы его разодолжили?
О: Я, как уже сказывал, давал ему роли. А когда он лишился места в Дрюри-лейн, выхлопотал ему должность. Случалось — ссужал помалу деньгами. Он хоть и повеса, но не мошенник.
В: Что за должность вы ему добыли?
О: Кучера у покойной миссис Олдфилд. Но ей пришлось его рассчитать — за пьянство. С тех пор он перебивался из куля в рогожку. То писцом у нотариуса, то мойщиком окон — да Бог весть кем ещё. В последнее время портшезы носил. Одно слово, голь перекатная.
В: А по мне, он всё-таки мошенник.
О: Главное, сэр, что отведённая роль, по театральному выражению, была ему как раз по фигуре. Он большой охотник выхваляться в дружеской компании. Да и рассказчик лихой, сто историй в кармане носит! Поскольку же человек мистера Бартоломью глух и нем, мы рассудили, что такой сотоварищ, как Джонс, нам и надобен: будет отвлекать на себя внимание честной публики, когда станем останавливаться на ночлег. При всём том он даже во хмелю умеет держать язык на привязи, малый не дурак, а в рассуждении честности не лучше и не хуже прочих.
В: Хорошо. Что вы имеете сообщить о горничной?
О: Забыл сказать: мистер Бартоломью с самого начала предупредил, что она поедет с нами. Но присоединилась она к нам лишь в Стейнсе. Мистер Бартоломью объяснил, мол, это и есть та самая наперсница юной леди, которую прогнали с места за пособничество влюблённым; после чего он увёз её в Лондон и взял над ней попечение, а теперь вот везёт к прежней хозяйке. Я поначалу не очень к ней приглядывался. Вижу — обычная горничная, каких много.
В: Он называл её Луиза? Вы не слышали, чтобы он звал её иначе?
О: Луиза, сэр. Других имён я не слыхал.
В: Вы не нашли её чересчур изнеженной и спесивой для таковой должности?
О: Отнюдь нет, сэр. Напротив, молчунья и скромница.
В: И недурна собой?
О: Глаза хороши, сэр, личико миловидное. Слова лишнего не проронит, но если заговорит, речь ведёт гладко. Почти, можно сказать, красавица, вот только на мой вкус слишком худощавая, щуплая. Надобно добавить, что, какая роль была ей предназначена — это ещё одна загадка. То же со слугой.
В: Что вы можете сообщить о последнем?
О: Что ж, сэр, даже не касаясь его природных изъянов, должен признаться, что такого странного слуги я сроду не видывал. Когда он впервые заявился ко мне домой, я бы едва ли узнал в нём слугу, не будь на нём синей ливреи. Взгляд бессмысленный, повадки нимало с его должностью несходные — как будто он никогда не бывал в приличном обществе и не научен почтительности к тем, кто выше его по званию. В продолжение всего пути он ливрею не надевал ни разу, наряжался как простой крестьянский парень. Только хозяин и горничная ведали, кто он такой, а все прочие верно почитали его за бродягу-ирландца, уж никак не за слугу при джентльмене. Но и это ещё ничего, главная странность впереди.
В: О ней — в свой черёд. Вернёмся к путешествию. Кто из вас начальствовал в пути? Мистер Б.?
О: Дорогу выбирал он, сэр. Бристольская дорога смущала его своим многолюдством, он опасался, как бы опекун не послал в Мальборо или в сам Бристоль своего наблюдателя, чтобы заранее уведомиться от него о нашем приближении. Поэтому сперва мы взяли на юг, как будто имея в мыслях добраться до Эксетера, где мне якобы предстояло уладить одно дело, прежде чем отправиться в Бидефорд к мнимой сестре.
В: Что ваш путь лежит в Бидефорд, он известил вас при самом начале путешествия?
О: Да. Что же до прочего, он признался, что ещё ни разу не имел нужды прибегать к притворству, а посему просил нас, как людей более искусных в таких делах, помогать ему наставлениями. Вот я ему и советовал.
В: Где вы с ним соединились?
О: Было решено, что мы с Джонсом за день до отъезда прибудем экипажем в Хаунслоу и заночуем в «Быке».
В: За день — то есть апреля двадцать пятого?
О: Да. Там нас должны были дожидаться кони, а на рассвете нам надлежало отправиться по дороге в Стейнс с намерением соединиться там с мистером Бартоломью и его человеком и горничной. Так оно и вышло. Мы повстречали их на подъездах к городу.
В: Каким путём они туда добрались?
О: Ума не приложу, сэр. Я в это не входил. Может быть, они ночевали в Стейнсе и выехали нам навстречу. Едучи уже все вместе, мы миновали Стейнс без остановок.
В: При встрече не произошло ничего достойного замечания?
О: Нет, сэр. Сказать по правде, мы тронулись в путь с лёгким сердцем, как бы предвкушая удачный исход.
В: Деньги вам заплатили вперёд?
О: Я получил задаток — за себя и за Джонса. Мне предстояли дорожные расходы.
В: Сколько?
О: На мою долю — десять гиней, Джонсу — одна. Золотом.
В: А остальное?
О: Остаток был мне выдан при расставании, в последний день, в виде векселя. По нему я и получил причитаемое.
В: У кого?
О: У мистера Бэрроу с Ломбард-стрит.
В: Торговца, ведущего дела в России?
О: У него.
В: Что же, в путь так в путь. Только, избавьте меня от ваших мелочных отступлений. Расскажите в подробностях, как вы уведали, что мистер Бартоломью не тот, за кого выдаёт себя.