Чтение онлайн

Явно не лучшей в деревне — стоящей на отшибе, покосившейся набок, с крышей, вопиющей о ремонте.

Сазонов, всё ещё находящийся в офигении, посмотрел на меня.

— Мы недалеко от Петербурга, — объяснил я. — Харисим перенёс нас Знаком.

— Но вы сказали, место в карете…

— Нет. Это вы спросили, найдётся ли для вас место. И оно, как видите, нашлось. Только не в карете — о чём я вас с самого начала предупреждал. И про лакея, между прочим, тоже говорил, что он не влезет. У Харисима две руки… Идёмте, а то правда насквозь вымокнем, — и пошёл догонять Харисима.

Сазонову ничего не оставалось делать, кроме как рвануть вслед за мной.

Дверь в избу Харисим открыл с ноги. Хозяев внутри не обнаружилось. Помещение вообще не выглядело жилым — ни половиков, ни занавесок, ни скатерти. Редкая разрозненная посуда сбилась в стайку на столе. В углу капала в подставленный горшок вода с протёкшей крыши.

Харисим перекрестился на икону, прошёл к столу и по-хозяйски плюхнулся на лавку. Жестом предложил нам с Сазоновым тоже присаживаться.

— Чей это дом? — спросил я.

— Мой, — мрачно буркнул Харисим. Он как-то быстро и скучно протрезвел.

— Э-э-э…

— Что?

— Да не. Ничего.

— Я тут когда-то с мамкой жил, — пояснил Харисим. — Покуда охотники к себе не забрали. Отца у меня не было, мамка в подоле принесла. А я рос не по дням, а по часам. Так на деревне болтать начали, что с великаном согрешила. — Харисим мрачно кивнул на кровать, стоящую у стены. По её размерам было ясно, что и в подростковом возрасте на габариты он не жаловался. — До того мамку затравили, что сбежала в соседнюю деревню. На самом краю поселилась, людям не показывалась. Когда я в силу охотничью вошёл, задал тут жару, конечно, больше уж мамку никто обижать не смел. Но жить она так и осталась на околице. А вскоре вовсе померла.

— А чего ты в доме порядок не наведёшь? Крыша, вон, течёт…

— А на кой оно мне? Дому хозяйка нужна, женские руки. А мне раз в месяц заночевать — и так годится. Развалится дом, да и чёрт бы с ним. В этом краю как будто даже погода с каждым годом всё мерзее. Не дождь, так снег, не снег, так ветер. Тьфу.

— Н-ну… С одной стороны, верно, — согласился я. — А с другой — вот ты говоришь, дому хозяйка нужна. А куда ты её приведёшь, хозяйку-то? Нормальная девушка в этакой развалюхе жить не согласится. Ты сперва ремонт замути, а потом хозяйку дожидайся.

— Да ну его, — Харисим махнул рукой. — Мне не больно и надо, уж сколько лет бобылём. Отдыхайте покуда. Дождь переждём, а после вы — в Петербург, а я в кабак вернусь. А то аж протрезвел, не дело это.

Он откинулся к стене и недовольно сложил руки на груди. Сазонов аккуратно присел на табурет — предварительно проверив, не развалится ли. Я огляделся, высматривая место поудобнее. Когда в дверь вдруг осторожно постучали.

— Кого там нелёгкая несёт? — не поднимаясь с места буркнул Харисим. — Ты, что ли, Мотька?

— Я, — несмело откликнулись из-за двери. — Дозволь войти, заступничек!

— Пошёл прочь. Не мешай охотнику отдыхать от трудов праведных.

— Харисимушка! — заныли за дверью. — Выслушай, сделай божескую милость! Век за тебя молиться…

— Пошёл прочь! — уже не проворчал, а гаркнул Харисим. — Сказано: не желаю я ни с кем из вас знаться!

— Мочи нету, милосердный, — продолжил настойчиво ныть посетитель. — Уж так они нас измучили, так измучили!

— И поделом. Когда вы мамку мою обижали, небось, никто за неё не вступился. Проваливай!

— А что случилось-то? — вклинился я.

— Ящеры безобразят, — буркнул Харисим.

— Который год, — обретя, очевидно, из-за моего вмешательства надежду, подтвердил из-за двери невидимый проситель, — который год! Спасу никакого нет! Мы уж и в Петербург жалились, а там говорят: у вас свой охотник есть. Смилуйтесь, заступнички!

— Пошёл к чёрту! — приподнимаясь на лавке, рявкнул Харисим. — Сказано: палец о палец ради вас не ударю! Али ты русский язык понимать разучился? Али, может, тебе дорогу показать?

— Да погоди, не лютуй. — Я придержал Харисима за плечо. — Ты не ударишь — я могу ударить. У меня предубеждений против местного населения — никаких, а кости лишними не будут. Эй, как там тебя! Заходи уже.

В избу ввалился мокрый, взлохмаченный мужичонка. Поклонился. Опасливо поглядывая на Харисима, обрисовал проблему. Деревню терроризируют ящеры. Давно, и год от года всё настойчивее. Хозяева уже и птицу во двор выпускать опасаются. Потому как, только выпустишь — твари тут как тут. Раньше хоть исподтишка налетали, а теперь уже вовсе людей не боятся, обнаглели в край.

Харисим, слушая просителя, угрюмо смотрел в сторону. Делал вид, что его это всё не касается.

— Понял, — оборвал поток жалоб я. Повернулся к Харисиму. — Дозволишь поохотиться, хозяин?

— Валяй. Мне-то что.

— Ну и славно. — Я поправил меч за плечами. — Веди.

— Сейчас? — растерялся проситель.

— А что? Погода не лётная?

Харисим фыркнул.

— Упрашивать они все горазды. А как пошевелиться надо хоть чуть, так сей момент — в кусты…

— Пожалуйте, господин охотник, — обиделся проситель.

И выскочил под дождь. Я — за ним. Ливень за то время, что мы провели в избе, слабее не стал, потоки только усилились. И в небе — ни просвета.

— Откуда обычно прилетают ящеры?

— Вона, — проситель показал в сторону леса. — Видите, через луг тропинка идёт, в перелесок ныряет? Вот, чуть правее от неё всегда и показываются. И добычу тащат туда же, чтоб им пусто было!

— Сами виноваты. Нефиг было Харисимову маму обижать. Мало ли какая там поломка в генетическом коде — что ж теперь, измываться над человеком? Ну и в целом — мягко говоря, недальновидный поступок. Великан, небось — не карлик. Коню было понятно, что рано или поздно мальчик вырастет… Ладно. Свободен. Задача ясна, дальше сам разберусь.