Шрифт:
Часть 1
СЛЕЗЫ САГКХА
Его сиятельство князь Тимерийский скучал. Возможно, это было томление духа, вызванное долгими поисками смысла бытия. Так, во всяком случае, полагал сам князь. Однако хороший знакомый Тимерийского достойнейший Пигал Сиринский, магистр Белой магии, человек бесспорно сведущий и во многих других науках, касательных духа и тела, полагал, что все дело в несварении желудка, вызванного малоподвижным образом жизни. Кентавр Семерлинг, старый друг и воспитатель с младых ногтей князя Андрея, своего мнения пока не высказывал, но и не мешал сотрапезникам пространно рассуждать по поводу взволновавшей их проблемы. Его сиятельство томно возлежал на роскошном ложе, потягивая вино из хрустального бокала, а маленький сиринец места себе не находил от мысли, что нынешнее поколение молодых людей губит себя неумеренным потреблением горячительных напитков, обжорством и праздностью. Конечно, было бы нескромным ставить в пример, скажем, себя, магистра Пигала Сиринского, известного, между прочим, на многих ближних и дальних планетах Светлого круга. Но возьмем в качестве примера отца князя Андрея, достойнейшего из храбрейших, Героя, человека не чуждого и наукам, увы, ушедшего от нас в годы совсем молодые и тем не менее успевшего сделать больше, чем иные за долгие годы благополучного существования. Разве жизнь князя Феликса и его героическая смерть не укор молодому человеку, занятому только собственным желудком и дурацким томлением духа? Это в его-то годы возлежать на ложе, когда кровь должна буквально кипеть в жилах, требуя подвигов и великих свершений? И достойнейший Пигал Сиринский никак не может понять, мягко скажем, странной позиции просвещеннейшего кентавра Семерлинга, не желающего воздействовать в нужном направлении на молодого человека. Что бы сказал князь Феликс, увидев своего отпрыска, ведущего малодостойный, растительный образ жизни?!
Кентавр Семерлинг, несмотря на принятую немалую дозу превосходного красного вина, твердо держался на своих четырех копытах, мощный торс глыбой нависал над столом, делая молчание особенно весомым. И малорослый худенький сиринец, и статный широкоплечий Тимерийский адресовали свои аргументы в большей степени к нему, чем друг к другу. Время от времени лицо Семерлинга почти закрывала седая грива, из-под которой посверкивали карие насмешливые глаза.
– Жениться надо человеку молодому,– сделал неожиданный вывод из своих упреков достойнейший Пигал.– Вот и весь смысл жизни.
Князь Андрей возмущенно зафыркал. Столь банальное разрешение всех проблем показалось ему недостойным просвещенного Героя. И уж от кого он не ожидал таких советов, так это от достойнейшего Пигала, только что призывавшего молодежь к подвигам. Надо же было додуматься до такого.
– Это не я додумался,– возмутился Пигал.– Природа.
Однако молодой человек с природой соглашаться категорически не захотел. А потом, на ком жениться-то, а, главное, зачем?
– Это уже другой разговор,– подал наконец голос кентавр Семерлинг.– Жену надо выбирать с толком, особенно Герою.
– Абсолютно достойная кандидатка,– зачастил худенький сиринец.– Дочь весьма почтенных родителей.
– Понятно, к чему ведешь, достойнейший.– Князь Андрей от огорчения даже приподнялся.– А начал-то как сладко – подвиги, свершения!
– Так именно подвиги, человек молодой. Девицу похитили. Ее благородный родитель король Арлиндии Птах XXI обратился ко мне за помощью, и, движимый состраданием к его горю, я немедленно дал согласие, но по пути заглянул к тебе, просвещеннейший Семерлинг, как к старому другу и мудрому советчику.
– Вряд ли Пигал Сиринский, лучший из достойнейших дознавателей Светлого круга, нуждается в советах. Тем не менее я всегда в твоем распоряжении, магистр.
Похвальная речь кентавра Семерлинга пришлась по душе достойнейшему сиринцу, у него порозовела лысина, и даже на щеках, заросших жиденькой бородкой, появился румянец. К сожалению, настроение магистру едва не испортил князь Андрей своей неуместной улыбкой. Впрочем, Тимерийский тут же принес достойнейшему из мудрых свои извинения. Поскольку его улыбка вовсе не была иронической, как это показалось магистру, ибо князь высоко ценит заслуги Пигала Сиринского и его острый ум. Просто Андрея позабавила собственная мысль, что вот он возьмет и женится ни с того ни с сего. Что же касается подвигов, то князь сию минуту готов отправиться на битву с драконом. А плененные кем-то красавицы – это не для него.
– Дались вам драконы! – поморщился сиринец, вполне удовлетворенный извинениями юного друга.– И что вас мир не берет?!
– Традиция,– пожал плечами его сиятельство.– Не нами заведено.
– С такими традициями у нас скоро драконов не останется.
– А может, твою девку, достойнейший Пигал, тоже дракон похитил.
– На что дракону девка, человек молодой, ты сам подумай?
– Раньше-то крали,– вздохнул князь.
– Крали, когда с питанием плохо было, а сейчас у драконов пищи полно. Я был тут днями у шестиглавого Сюзи, так не поверите, бараниной брезгует, гад, курятину ему подавай. Правда, говядину иной раз жрет, но чтобы он с такого стола на красную девицу польстился – да никогда в жизни!
– А где он живет, этот шестиглавый Сюзи?
– Нет, человек молодой. Знаю я вас, Героев. Вам только адресок дай, и шестиглавый станет безглавым. А Сюзи хоть и сволочь изрядная, но мой хороший знакомый.
– А зачем тебя понесло к Сюзи, достойнейший? – удивился Семерлинг.
– Так ведь он жил когда-то на Либии, а я в системе Рамоса редкий гость.
– Система Рамоса,– задумчиво произнес князь Тимерийский.– Это же у Сагкха на рогах, чуть ли не у самой границы Светлого круга.
Достойнейший Пигал хотел было добавить, что это совсем недалеко от планеты Альдеборан в системе Кирина, но передумал. Именно на Альдеборане стоял когда-то замок Лорк-Ней. А из всех его обитателей уцелели только годовалый в ту пору князь Андрей да эта глупая пестрая птица, которая бродит сейчас, распустив хвост, по мраморному полу, путаясь под ногами Пигала Сиринского. Когда-то князь Феликс притащил с далекой планеты яйцо, и из него вывелось крикливое чудо. Кажется, просвещеннейший Семерлинг тоже участвовал в том путешествии, но почему-то не стал препятствовать князю в осуществлении его, прямо скажем, странного желания – оставить себе животное. Такие сюрпризы с чужих планет могут быть весьма опасны. А у князя была странность: тащить в родной замок все, что подвернется под руку.
– Либия – красивая планета,– высказал свое мнение кентавр Семерлинг.– Я был там однажды, правда, довольно давно.
– Так, может, ты составишь нам компанию, просвещеннейший? – Пигал с надеждой посмотрел на кентавра.
– А кому это «нам»? – возмутился князь Тимерийский.– Я, например, еще ничего не решил.
– Как можно, человек молодой! – всплеснул руками магистр.– Герой отказывает в помощи людям, попавшим в беду. Неслыханное дело!
– Может быть, твоя принцесса просто сбежала из дома с хахалем. Хороши мы будем, если это окажется так, нечего сказать.
Достойнейшего Пигала цинизм юного друга потряс до глубины души. Подозревать, и кого, прекраснейшую из прекрасных, нежнейшую из нежнейших, преданнейшую дочь в неслыханном коварстве? Да есть ли хоть что-нибудь святое в нынешних молодых людях?
Князь Тимерийский со скептической улыбкой на красиво очерченных губах выслушал вдохновенную речь магистра, но его сомнений она не развеяла. Взгляды Андрея на противоположный пол уже, оказывается, установились, и менять их он не собирался. Только из глубочайшего уважения к магистру Пигалу князь согласился сопровождать его на далекую планету Либию.
Кентавр Семерлинг, к величайшему удовлетворению достойнейшего сиринца, тоже согласился наведаться на Либию, у него там оказались какие-то дела. Да и вообще, члену Высшего Совета Светлого круга полезно присмотреться к процессам, протекающим в глухом углу.
Пигал предложил отправиться на Либию немедленно, не откладывая дела в долгий ящик. Князь Тимерийский возражал, ссылаясь на усталость, тяжесть в голове и желудке, а также необходимость отдыха перед дальней дорогой. Магистр назвал поведение Андрея просто позорным и призвал брать пример с кентавра Семерлинга, который, несмотря на преклонный возраст, готов не задумываясь, по первому же зову прийти на помощь страждущему. Да и сам Пигал Сиринский, когда речь идет о жизни прекраснейшей из прекрасных, готов бросить все и идти на край света. И как же он разочарован в юном друге, без конца уклоняющемся от выполнения долга.