Чтение онлайн

Он нашел Вирджинию снаружи. Она принесла ведро воды, чтобы напоить Сандию.

— Что твой отец имеет против Руфуса Стоуна? — спросил Шерлок.

— И тебе здравствуй! — Она взглянула на него искоса. — И ты правда не понимаешь?

— Не понимаю, — признался он.

Вирджиния покачала головой:

— Я уже говорила и скажу снова: хоть ты и умный парень, но иногда бываешь круглым дураком.

— Но я не вижу никаких причин для неприязни! — возразил Шерлок. — Я думал, твой отец будет только рад, что я завожу новых друзей, что у меня появляются новые интересы.

Вирджиния повернулась к нему, подбоченившись:

— Позволь задать тебе вопрос. Если бы твой отец не уехал в Индию, как бы он отнесся к моему отцу? Они бы поладили?

Шерлок нахмурил брови.

— Вряд ли, — наконец сказал он. — Во-первых, они из совершенно разных кругов, и…

Он умолк, затрудняясь подобрать точные слова.

— И что?

— И, в известном смысле, твой отец занимается тем, чем мог бы заниматься мой, если бы был здесь. — Шерлок чувствовал неловкость оттого, что произносит это вслух. — Учит меня. Берет с собой на прогулки. Дает советы.

— Верно. Он обращается с тобой как с собственным сыном.

Шерлок робко улыбнулся:

— А ты не против?

Вирджиния улыбнулась в ответ:

— Мне нравится, когда ты рядом. — Она отвернулась, а потом снова посмотрела на него. — Ты прав, твой папа ревновал бы к человеку, с которым ты проводишь столько времени и который относится к тебе как к сыну. Особенно если он учит тебя тому, чему твой родной отец не может тебя научить.

И тут Шерлок понял.

— А Амиус ревнует меня к Руфусу Стоуну, потому что тоже думает, что Руфус относится ко мне как отец? — Эта мысль была такой значительной, такой важной, что на мгновение ошеломила его. — Но это же глупо!

— Почему?

— Потому что Руфус мне не как отец. Скорее как старший брат, или молодой дядюшка, или еще кто-то в этом роде. К тому же то, что я учусь играть на скрипке у Руфуса, вовсе не значит, что я меньше ценю уроки твоего отца. Это совершенно разные вещи. Это… нелогично!

Вирджиния пристально посмотрела на него и покачала головой:

— Чувства вообще нелогичны, Шерлок. Они не подчиняются правилам.

— Поэтому я и не люблю чувства, — с вызовом сказал он. — От них только помехи и вред.

Слова юноши, вылетая изо рта, словно бы превращались в тяжелые камни и с глухим стуком падали между ними.

— Все-таки есть и стоящие чувства, — тихо сказала Вирджиния и отвернулась. А потом наклонилась, чтобы взять ведро. — По крайней мере, я так считаю, даже если ты не согласен.

И она ушла прочь, направляясь к заднему крыльцу. Шерлок смотрел вслед, пока она не скрылась за углом. Он чувствовал, будто сейчас произошло что-то важное, но не мог понять что именно.

Некоторое время спустя он зашагал к своей лошади. Он даже не сказал Вирджинии, что назвал кобылу Филадельфией, и его это огорчало. Даже если он и плохо разбирается в чувствах, то не настолько уж плохо, чтобы не понимать: сейчас не время возвращаться и рассказывать об этом.

Шерлок направился в поместье, продолжая размышлять об Амиусе Кроу, Вирджинии, Руфусе Стоуне и собственном отце. Ему не нравились выводы, которые он делал. Они были слишком сложными, взрослыми и нелогичными. Слишком эмоциональными.

Вернувшись, он разыскал дядю Шеринфорда и рассказал ему о письме Майкрофта. Это не было прямой просьбой отпустить его в Лондон, и в то же время Шерлок не дал понять Шерринфорду, что собирается поехать независимо от его мнения. На самом деле ему удалось создать у дяди впечатление, будто решение принято сообща. К счастью, тот как раз работал над текстом проповеди, которые продавал священникам по всей стране по несколько шиллингов за экземпляр, и был лишь рад одобрить намерения Шерлока, тем более что они совпадали с пожеланиями Майкрофта.

Когда Шерлок проснулся следующим утром, солнце только осветило верхушки деревьев, а на небе не было ни облачка. При свете дня все ночные тревоги казались несущественными. Шерлок быстро оделся и, наспех позавтракав овсянкой и тостами, поинтересовался, смогут ли его подвести до станции на повозке. Это было лучше, чем привязать лошадь у станции и оставить ее там на несколько часов, пока он будет ехать до Лондона и обратно.

Амиус Кроу ждал его на платформе, очень внушительный, почти величественный в своем белом костюме и белой шляпе. Он кивнул Шерлоку.

— Думаю, мы вчера коснулись не очень удачной темы, — пробасил он. — Прости, если я был слишком груб или несправедлив к тебе.

— Все в порядке, — заверил его Шерлок. — Если вы во что-то верите, надо высказывать свои взгляды. Иначе это будет лицемерием.

Кроу прокашлялся.

— Мама Джинни любила оперу, — тихо сказал он. — Особенно одного немецкого композитора по фамилии Вагнер. С тех пор как она умерла, я не могу слушать ни звуки оркестра, ни пение.

— Понимаю, — тихо ответил Шерлок.

— Тогда ты мудрее меня.

К счастью, поезд прибыл раньше, чем разговор успел принять неловкий оборот.

В купе они были одни. Сиденья оказались удобными и мягкими. Дым паровоза низкими облачками тянулся мимо окна, и в просветах Шерлок мог видеть проплывающий мимо сельский пейзаж.

Кондуктор проверил билеты сразу после Уокинга. Как только он вышел, захлопнув за собой дверь, Кроу спросил:

— Что ты можешь сказать об этом человеке?

Зная Кроу, Шерлок ожидал подобного вопроса.

— Его ботинки тщательно начищены, — ответил он, — а рубашка отглажена. Или у него есть прислуга, или он женат. Но так как я не думаю, что простой кондуктор может позволить себе прислугу, которая гладила бы ему рубашки, то вероятнее предположить, что он женат.

— Неплохо для начала, — проворчал Кроу.

— Жена старше его, — высказал свою версию Шерлок.

— Как ты узнал?

— Ему слегка за тридцать, но воротничок у рубашки давно вышел из моды. Такие же старомодные воротнички носит мой дядя. При этом воротничок не заношенный — вряд ли он носит он его давно. Видимо, тот, кто выбирает ему одежду, предпочитает старый фасон, а отсюда следует, что жена может быть его старше.