Чтение онлайн

Жарил я недолго, буквально пару минут с каждой стороны. Отбитая свинина широко расползлась, потеряв всю свою толщину, поэтому доходила до кондиции почти мгновенно. Ну, а до состояния сухаря прожаривают мясо, да ещё и свиное, только неумелые домохозяйки, боящиеся всякой мифической заразы. Мужчина же, в своей массе, предпочитает видеть, как истекает прозрачным, с коричневыми разводами жареного жира, соком, кусок на его тарелке.

Провозился я до полудня, время оставалось только на то, чтобы пожарить картошки и заварить хороший чай.

Кстати, мало, кто из моих знакомых умеет правильно заваривать чай. А тех, кто пьёт правильный напиток, ещё меньше. Очень часто я с ужасом наблюдаю, как человек берёт чашку, кипятит воду прямо в ней, безжалостно помещая тару, из которой собирается пить, в микроволновку. А затем, без тени сомнения, опускает туда пакетик и ждёт, когда отрава достигнет нужной ему степени коричневого цвета.

В такие моменты мне хочется спросить: «Ты зачем себя мучаешь? Желаешь выпить яду – прими цианид, не растягивай мучение на годы.» Ведь ни микроволновая печь, ни чайный пакетик вообще не стоило бы относить к пищевым продуктам и кухонной технике.

Вот, например, знаете ли вы, что в Советском Союзе микроволновки не производили не потому, что промышленность так и не выкрала технологию производства на западе? Всё гораздо сложнее. После длительных исследований выяснилось, что вскипячённая в печи высокой частоты вода не только теряет свою структуру, но молекулярные кластеры её реорганизуются в несовместимые со здоровьем человека структуры. Проще говоря, вода становится вредной.

А пакетик чая? Вы много можете найти в нём чайных листьев? Нет, нет и нет! Только чайная пыль с конвейера по нарезке листа и краситель. Разве это чай? Разве из-за такого напитка Британская Ост-Индская компания устраивала колониальные войны? Разве это пили при дворе его Императорского Величества?

Кто-то, возможно, начнёт мямлить: «да где в России найдёшь хороший чай?» Во-первых, найдёшь. В специализированных магазинах. А во-вторых, зачем? С пятнадцатого века и до Революции Россия экспортировала свой чай, да ещё и настолько хороший, что именно его пили в Букингемском дворце. Это Кипрей или Иван-Чай. А если его собрать и ферментировать самому, то не останется никакого сомнения, что ты пьёшь именно то, что хочешь, а не то, что насыпал в коробку нерадивый производитель.

А если его ещё и грамотно заварить… Точно так же, как положено заваривать настоящий чай. В чайничке, сохраняя под тёплым покрывалом или чайной грелкой пятнадцать минут. Кстати, этот способ сохранился у нас с тех времён, когда вся страна пила Иван-Чай. Это потом, после Революции, он пропал и из статьи экспорта, и с прилавков, уступив место индийскому. Поставляемому той же самой Ост-Индской компанией.

Я делал всё старательно, накрыл на стол, поставил водку в морозилку, даже немного прибрался в доме, и в половине третьего был полностью готов к приёму гостя.

Смирнов появился ровно в три часа дня. На плече у него висела объёмистая спортивная сумка и у меня мелькнула мысль, уж не собирается ли он прямо от меня отправиться в свой параллельный мир. Но он приветливо кивнул, с глухим стуком поставил сумку на пол в прихожей, и крепко пожал мне руку.

– Приветствую. У тебя вкусно пахнет. Ждал?

После этих слов мне подсознательно показалось, что хозяин в доме как раз Платон, а меня он нанял, чтобы я навёл порядок и приготовил к его приходу обед.

Гость загадочно улыбнулся и продолжил.

– Ты, я так думаю, водки купил? А я со своей стороны тоже не с пустыми руками.

Он расстегнул сумку и явил на свет явно самодельный кувшин литра на три объёмом, оплетённый высохшей виноградной лозой.

– Водку-то я не пью, – продолжал Смирнов. – Да и тебе не советую. Гадость. Вот домашнее виноградное – другое дело. Держи. Грузинское. Только вчера привёз.

Я несколько оторопело принял тяжёлый кувшин и спросил, больше, чтобы показать, что хоть немного разбираюсь в грузинских винах:

– Цинандали? Или Киндзмараули?

– В нашем случае «А-не-всё-равно-ли», – с обезоруживающей улыбкой ответил гость. – Домашнее. Отец друга в Кулеви ставит. Вот и меня угостил.

– Кулеви? Это где?

– Чуть севернее Поти. Грузия, – пояснил он, видя, что я так и не сориентировался.

Наконец я закивал и пригласил гостя к столу.

– У нас, конечно, не Грузия, но отсутствием гостеприимства тоже не страдаем, – с достоинством сказал я и положил нам обоим по куску мяса.

Несколько минут за столом стояла полная тишина, слышен было лишь звон приборов да время от времени тяжёлое сопение. Наконец, Платон откинулся на спинку стула и довольно произнёс:

– Благодарение хозяину. Такого вкусного мяса я давно не едал.

Я непроизвольно улыбнулся. Мне неожиданно оказалась приятна похвала этого человека. И стало даже странно, что ещё позавчера я бы не расстроился, если бы узнал, что Платон Смирнов, например, умер.

– Так выпьем же за хозяина этого дома и его гостеприимство, – продолжал между тем гость, поднимая со стола кувшин.

К моему удивлению, глиняный раритет оказался заткнут кукурузным початком и залит натуральным пчелиным воском. Платон под моим удивлённым взглядом достал из кармана складной нож, срезал воск, затем ловко проткнул початок и с хлопком вытащил его наружу. И тут же разлил по бокалам вишнёво-красное, густое, как масло, вино. По комнате распространился приятный, будоражащий чувства, запах. Пахло югом, летом, виноградом и праздником. Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

– За тебя, – коротко сказал Платон и опрокинул бокал в рот.

Я не стал повторять его трюк и пил вино мелкими глотками, стараясь растянуть удовольствие от вкусного напитка. Никогда раньше я и не пробовал ничего подобного. Когда бокал опустел, я с сожалением посмотрел на медленно сползающую по его стенке последнюю густую каплю. Затем, перевёл взгляд на гостя и начал доклад.

– Я поговорил с известными мне специалистами по параллельным мирам.

– Вот за это спасибо, – голос Платона снова стал покровительственным и мне опять стала приятна похвала.