Чтение онлайн

— … А потом мы увидели этот мотоцикл… — сказала Лена.

По словам Котовой, мотоцикл стоял на обочине дороги, около дома, в самом центре деревни. ИЖ-56 будто нарочно подготовили для поездки в больницу: заправили полный бак и развернули в направлении Новосоветска. Лена сказала, что при виде мотоцикла мой младший брат остановился и потёр глаза: Кирилл не сразу поверил, что ему «улыбнулась удача». Котова пересказала, как они с Киром действовали после своей неожиданной находки. Мой брат поспешил на поиски хозяина мотоцикла — нашёл его в том самом доме, рядом с которым скучал родственник Чижика. Кирилл описал мужчине сложившуюся ситуацию. Поведал ему о воспалении аппендикса у нашего комсорга. И о равнодушии деревенского и колхозного начальства.

— … А этот гад не согласился ехать!.. — сказала Лена.

Я слушал, как именно мой младший брат и Котова уговаривали владельца мотоцикла отвезти больную Ингу в больницу. Лена заверила, что они с Киром опробовали все доводы. Взывали к ответственности и к совести мужчины, пытались разжалобить его и даже запугивали владельца мотоцикла милицией. Котова сообщила, что мужчина «остался глух» к их словам. Он даже рассмеялся, когда Лена назвала его «кулаком» и «бездушным империалистом»! Она доказывала, что у Кирилла «попросту не осталось иного выхода» — мой брат заявил, что сам сядет за руль и доставит нашего комсорга к врачам. Лена описала, как Кир «в сердцах махнул рукой» и повёл её к мотоциклу. Котова сообщила, что мой брат поступил, как «настоящий товарищ» и как «мужчина».

— … А это гад на него напал! — сказала Котова. — Набросился на Кирилла со спины! Как трус! Как подлец!..

Но хозяин мотоцикла не «оттащил» моего младшего брата от своего движимого имущества.

Кир высвободился и «случайно» угодил мужику кулаком в глаз.

— … А что ему оставалось делать?! — спросила Лена. — А если бы Инга умерла?

Котова покачала головой, сжала кулаки.

Я невольно усмехнулся, при виде её настроя.

— Пусть только попробует на нас пожаловаться! — сказала комсомолка.

Она нахмурила брови и пообещала:

— Я тоже на него пожалуюсь! Я… я… Брежневу письмо напишу!

Холодная капля залетела мне за ворот тельняшки — я поёжился, запрокинул голову и взглянул на небо. И тут же получил каплей по носу. Смахнул с лица влагу и посмотрел на Котову.

— Письмо Брежневу, — сказал я, — это сильно. Но этот способ мы оставим на крайний случай. Если ваш мужик окажется совсем непробиваемым.

Лена кивнула, махнула ресницами.

— А пока мы сами с ним побеседуем, — сказал я. — В спокойной обстановке. Без спешки. Глядишь, и не побеспокоим в этом случае дорого Леонида Ильича.

Две трети пути до деревни мы с Леной всё же преодолели бегом. Я не задавал быстрый темп, но и не бежал трусцой — Котова поспевала за мной. В деревню мы вбежали ещё не в темноте: в сумерках. Уже намокли под дождём, хотя тот пока и не превратился в ливень. Около первых домов я перешёл на быстрый шаг. Лена перешла на трусцу. Она тяжело дышала, то и дело смахивала со своего лба коктейль из пота и дождевых капель. Но не жаловалась и не растеряла решительный настрой. Она расстегнула верхнюю пуговку на блузе, словно та затрудняла дыхание, сняла с головы платок и повязала его на шею (подобно пионерскому галстуку).

Деревня встретила нас жёлтыми огоньками окон, запахом печного дыма и звуками собачьего лая. Дождь осадил на дорогу пыль. Капли барабанили по листве деревьев, что росли вдоль главной улицы деревни. Я лишь сейчас отметил, что по пути к деревне мы не встретили ни людей, ни транспорт — будто в этой части Советского Союза жизнь в воскресные вечера полностью замирала. Я и теперь, шагая по деревне, не слышал человеческих голосов: не горланили песни деревенские артисты, не кричали дети и подростки. Лишь там, ближе к центральным домам улицы, подавали голоса собаки: да и те лаяли неактивно, без злобы и будто с ленцой.

Влажные холодные пальцы Котовой вцепились в мой локоть. Я взглянул на серьёзное лицо своей спутницы, заметил в её взгляде лёгкую дымку то ли настороженности, то ли испуга. Лена озиралась по сторонам — её широко открытые глаза то и дело поблёскивали. Я тоже посматривал за заборы, шарил взглядом в полумраке около домов. Заметил, как вспыхнул в окне свет. Затем в одном из дворов я всё же увидел людей. Они негромко переговаривались (до нас долетали лишь обрывки фраз), не обратили на меня и на Лену внимания. Но их появление будто разрядило обстановку — я тут же ощутил, как на моём локте ослабили хватку пальцы Котовой.

Мы подходили к центру деревни, когда там зажёгся фонарь. Фонарные столбы нам уже встречались по пути. Но они походили на мёртвые деревья. Я обернулся и заметил освещённый островок дороги лишь метрах в сорока позади нас: не на всех фонарных столбах появились яркие пятна света. Лена дёрнула меня за локоть и указала рукой на щербатый забор, что начинался рядом с работающим фонарём. Она сказала, что там они с Кириллом и обнаружили мотоцикл. Я взглянул на дом за забором с покосившимися воротами — увидел в нём сразу два освещённых желтоватым светом окна. Людей во дворе дома не разглядел. Не заметил там и собачью будку.

Тьма на улице деревни сгущалась с каждой минутой. Деревья в садах уже превратились в единую тёмную массу. В облаке света вокруг фонаря мелькали росчерки падавших на землю дождевых капель. Я отметил, что обратно мы с Котовой потопаем в полной темноте: дорогу нам не подсветят даже луна и звёзды. «В такой темнухе не побегаешь, — подумал я. — Будем плестись по местным колдобинам до самого утра». Подвёл Котову к воротам, за которыми начиналось домовладение хозяев мотоцикла. Прислушался. Навстречу к нам никто не выскочил: ни жильцы дома, ни домашние животные. Лена шёпотом сообщила, что не видела здесь собак и днём.

Я указал Котовой на врытую ножками в землю скамью, до которой едва добирался свет уличного фонаря. Невольно представил, как днём там восседали деревенские пенсионеры: мужчины швыряли в ближайшие кусты окурки, а женщины заплёвывали землю под своими ногами шелухой от семян подсолнечника. Но тут же напомнил себе, что видел такие сцены лишь в снятых в девяностые годы российских фильмах. А вот в посёлке, где проживали мои родители, ничего похожего пока не замечал. Я сказал Котовой, что пойду к хозяевам мотоцикла без неё. Велел, чтобы Лена ждала меня на улице, около скамьи. Пообещал, что не оставлю её в одиночестве надолго.